– С такой мамой, как у них, это действительно проблематично. Услышав, что миссис Мартин посреди ночи обкорнала дочери волосы, я еще раз попыталась поговорить с девочками. Может быть, именно это и запомнила Касс. Мне хотелось им помочь. Но они не изъявили желания это обсуждать, впрочем, как и что-либо другое. Знаете, порой мне кажется, что об этом надо было сообщить в органы опеки. Может, тогда у меня появилась бы возможность остановить этот мчащийся на всех парах поезд. Но поймите меня правильно, я лишь следовала установленному протоколу. С точки зрения учебного заведения, в котором я как раз работала, в подобных случаях не обязательно оповещать соответствующие инстанции.
Эбби еще раз открыла блокнот, просмотрела свои записи и остановилась на первой попавшейся странице.
– Да-да, я помню, Джуди Мартин отстригла ей волосы, чтобы наказать дочерей за то, что они изъявили желание жить с отцом. Надо полагать, это было очень тяжело. Им было стыдно, и они решили не делиться с вами своим позором.
Лайза Дженнингс развела руками.
– Подростки…
– Я прекрасно помню себя в этом возрасте, – сказала Эбби. Потом улыбнулась и ласково коснулась руки психолога. – Вы не помните, кто вам об этом сказал – сами девочки или кто-то еще?
– Э-э-э… – протянула Лайза.
Вопрос застал ее врасплох, и теперь она отчаянно пыталась собраться с мыслями.
– Кажется, их отец, Оуэн. Странно, но я не могу вспомнить. Впрочем, это было так давно.
– В самом деле, – улыбнулась Эбби.
– Я уверен – вы сделали все что смогли, – поддержал ее Лео, – а сейчас… как говорится, задним умом все крепки.
Они попрощались. Эбби стремительно зашагала по коридору и вышла на улицу. Лео едва за ней поспевал. Заговорили они, только когда спустились по каменным ступенькам крыльца и направились к парковке.
– Вот черт! – сказал Лео.
– Вот и я о том же.
Эбби тяжело дышала, в ее груди гулко ухало сердце. Они подошли к машине с разных сторон, остановились и посмотрели друг на друга поверх крыши.
– Что говорила тебе Касс об этой истории?
– По ее словам, о том, что волосы Эмме состригла Джуди, знали только четыре человека.
– Касс, Эмма, Джуди…
– …и Джонатан. Джонатан Мартин.
– А это значит, что Оуэн Таннер ей об этом сообщить не мог. Сама Джуди тоже никогда бы не призналась, а если бы это сделал кто-то из девочек, Лайза наверняка бы вспомнила.
– Она сказала, что девочки ни разу к ней не приходили, – продолжала Эбби, – из всего вышеизложенного можно сделать только один вывод – об этом ей рассказал Джонатан Мартин. Но по какой причине?
Эбби прекрасно видела, как на лице Лео отразились ее собственные мысли.
– По той же, по которой она нам солгала.
Съездив к отцу и поговорив с Уиттом, я вернулась к миссис Мартин и приступила к реализации плана, преследующего целью доказать, что я не сумасшедшая. Шел четвертый день после моего возвращения.
Миссис Мартин была вне себя от радости. Наконец-то я согласилась поехать к доктору Уинтер и пройти все психологические тесты, на которых она так настаивала. То, что меня признали «нормальной», не играло никакой роли. Важно было лишь то, что наряду с поисками Эммы сейчас также обсуждалось мое эмоциональное состояние и психическое здоровье.
Впервые услышав слова «психологическое обследование», я подумала, что меня положат на стол и подключат к голове электроды. Боялась, что мне будет больно, как при шоковой терапии. Но к деятельности мозга данная процедура не имеет никакого отношения. Оказалась, она сводится к рутинной бумажной работе – к 567 вопросам, содержащимся в так называемой форме ММЛТ-2[12], ответы на которые определяют элементы общей картины. Я вполне могла представить, какие на их основе будут сделаны выводы. К примеру на такой: «Вам приходили в голову плохие мысли чаще чем раз в неделю?» И зачем человеку на него отвечать? «В вас вселился злой дух?» «Вы часто испытываете в желудке ощущение горечи?» «Если кто-то поступает по отношению к вам плохо, вы платите ему тем же?»
Вопросы постоянно меняются, пытаясь поймать человека, который полагает, что может ловко обойти тест. Сначала, к примеру, вас спрашивают о сне и других физических симптомах тревоги или стресса, и тут же, к примеру, переходят к самооценке. Некоторые из них очень даже хитроумные – о представителях власти или о том, не чувствуете ли вы себя одиноко в этом мире. Или нет ли у вас ощущения, что вас никто не понимает. Мне было совершенно ясно – стоит начать корчить из себя безупречную натуру, как тест тут же покажет, что я безбожно вру. Идеальных людей не бывает. А одинокими в этом мире время от времени себя чувствуют все.
Ответы на вопросы без труда доказали, что я не сумасшедшая. И указали доктору Уинтер на мой глубокий эмоциональный стресс, обусловленный как тягостным пребыванием на острове, так и навязчивым желанием найти сестру. «У вас нарушен сон?» «В голове без конца крутится одна и та же мысль, от которой вы, несмотря на все попытки, не можете избавиться?» «Вам трудно сосредотачивать внимание на чем-то одном?» На все эти вопросы я ответила утвердительно.
