Если ребенок в семье не один, иногда абсолютно непонятно, кто на самом деле виновник того, что произошло. Мы говорим не только о краже денег, мы говорим о воровстве в принципе – в каких-то семьях засчитываются сладкое или деликатесы, в каких-то семьях засчитываются личные вещи, когда ребенок взял что-то без спроса и испортил или взял, не спросив, какую-то вещь надолго.
Если неясно, кто из детей что-то взял, очень важно, мне кажется, сделать так, чтобы у ребенка была возможность безопасно вернуть вещь на место. В некоторых детективах есть такой сюжет. У Агаты Кристи точно есть такая ситуация в серии про Пуаро: мы сейчас все расходимся, и эта украденная вещь должна оказаться в этом месте, тогда мы этот эпизод закрываем, мы не выясняем виновного. Не знаю, понравится ли вам эта рекомендация, но в целом, когда неясно, кто взял, и у вас нет способа выяснить, но вы понимаете, что это произошло недавно, то можно предложить такой выход: «Мы сейчас все уйдем, а к утру это должно лежать на месте. А пока никто не смотрит кино, пока мы выключаем интернет и думаем».
Конечно, очень важно вспомнить собственный опыт воровства, потому что у очень многих людей воровство было, если не в подростковом возрасте, то в детском. В детстве это обычно полевое воровство, когда предмет как бы притягивается, как бы срабатывает электрическое поле, предмет как будто примагничивается, и ребенок его берет. Даже маленькие моменты собственного воровства – таскание сладкого без спроса или мелочи из кошелька родителей – могут вас внутренне сблизить с этим мелким воришкой и сделают вашу реакцию не такой необратимой.
Кстати, часто то, как люди реагируют в ситуации воровства или экспериментов с деньгами, сильно связано с теми реакциями, которые были у их родителей. Связаны они обычно по принципу маятника или по принципу «сделать наоборот».
Из своей практики я знаю, что иногда самый хороший способ попробовать людям помочь – это сформулировать то, чего лучше не делать. Так вот, чего лучше не делать, если вы столкнулись с эпизодом воровства? Это слово «эпизод» для меня лично очень важное.
Когда вы первый раз столкнулись с тем, что что-то пропало – деньги, вещи, – это эпизод, это еще не воровство, это попытка, это эксперимент.
И нужно попробовать сделать все, чтобы этот эксперимент оказался первым и одним из последних.
• не нужно говорить: «Из тебя вырастет преступник»;
• не нужно рассказывать об этом в школе, только в крайних обстоятельствах;
• не нужно вставать на сторону потерпевшего.
Вставать на сторону потерпевшего – это отгораживаться, отдаляться внутренне от ребенка. Есть такая тяжелая штука, как эмоциональное отчуждение. Этого не надо допускать. Я не говорю, что нужно легализовать воровство, разрешать ребенку: «Воруй, дорогой, ничего для тебя не жалко, нет». Нет! Но воспитание идет внутренними реакциями. И хотя это отдаление, отчуждение очень понятно, оно может сработать против нас и против отношений.
Мне кажется, важно, очень важно соблюдать презумпцию невиновности. У нас по умолчанию в нашем постсоветском обществе по факту принята презумпция виновности. По моему мнению, в семье должно быть иначе. Когда есть шанс исправиться, ребенок учится тому, что воровать нельзя.
Бывает, что собственный горький опыт, пусть мелкий, но с острым стыдом и тяжелыми переживаниями, приводит ребенка к пониманию, что воровать – это очень плохо. Это может быть очень важный, дорогой опыт на всю жизнь.
Что же делать, какие есть верные способы, чтобы помочь ребенку, чтобы воровство осталось эпизодом, а не закрепилось как модель?
Иногда украденное нужно вернуть. Это очень тяжело, это обычно совершенно зверский способ. Вспомните, кому в детстве приходилось возвращать утащенное? Обычно, если такой опыт был, он помнится на всю жизнь. Возможно, вы его применяли на ком-то из детей.
Вернуть украденный предмет собственноручно, без объяснений, то есть признать, что этот предмет оказался не там, где должен быть, – это мощнейшее средство.
Иногда нужно вернуть за ребенка и не акцентировать на этом внимание. Тут поможет только родительская интуиция, только понимание: ребенку плохо или нет, он мучается или он не мучается? Это самый верный и действующий способ.
Иногда нужно отработать ущерб. Иногда не нужно делать ни того ни другого, если вы видите, что ребенку и так уже паршиво и погано – это ощущение, когда кажется, что украденное жжет карман, как в поговорке «На воре шапка горит». Предмет, который был такой желанный, не приносит радости, а в душе – только сожаление за содеянное и стыд за себя.
Если вы видите раскаяние, если вы видите, что ребенку уже плохо, что он сам не свой, то не надо пережимать.
