Конечно, родительство и вся семейная жизнь не могут быть полностью свободными от проекций. Мы все родом из детства, у нас у всех есть нереализованные желания, но очень важно уметь оценивать их влияние на жизнь ребенка. Потому что в случае, если работает не желание ребенка, не его мотивация, а наши собственные амбиции и проекции, мы определяем ребенка туда, куда сами мечтали – на спорт в престижную секцию, в статусную художественную школу, в фотокружок. В итоге он немножко там поучится – три месяца или, может быть, год-полтора – и все, он выдохнется, потому что это было не его желание.
Крайне важно определять собственные проекции и, хотя мы не можем полностью их выключить, мы живые люди, хорошо бы видеть, как они работают.
Я расскажу историю проекций в трехпоколенной семье. Первое поколение – это бабушка, она родилась перед войной, и, когда война закончилась, ей было семь лет. Как-то она рисовала около дома на асфальте мелком и кусочком кирпича какие-то картинки. Мимо шел педагог из художественной школы, он заметил ее рисунки и был настолько поражен, что поднялся к ее маме в квартиру и сказал, что этому ребенку обязательно нужно учиться рисованию. «Приведите, пожалуйста, ее в нашу школу на занятие, мы тут недалеко». Мама хотела ее отвести, но потом поняла, что у девочки нет ни целого платья, ни целых туфель, и ей было стыдно. В итоге девочка рисовать не училась, а стала работать учительницей.
У нее родилась дочка. Чем, вы думаете, мама стала занимать своего ребенка, когда девочка немножко подросла? Правильно, рисованием. А девочка не очень хотела рисовать, она хотела танцевать и петь. У этой дочки потом тоже родилась дочка, внучка бабушки, которую не повели учиться рисованию. И женщина, которая занималась рисованием за свою маму, повела дочку танцевать и петь – то, что хотела сама. Дочка ни танцевать, ни петь не хотела, у нее были свои желания.
Это живая, реальная история. К сожалению, таких историй много, когда в поколениях происходит смещение основного интереса.
У меня про ответственность есть простая метафора: пока вы не за рулем, вы не помните дорогу и не отвечаете за нее. Может быть, вы помните, как вас как-то вели в гости и вы не смотрели по сторонам, а были заняты разговором или чем-то другим, и вы совершенно не понимали, как вы туда пришли. Так же и тут: пока за учебу отвечает мама, у ребенка ответственность не растет.
Принятие ответственности или ее передача – это не момент, это процесс, ее нельзя взять и просто отдать. Очень часто это не проблема ребенка и не проблема родителей – это то, как устроена школа, потому что школа включает родителей в треугольник образования.
В стандартной школьной системе родители интегрированы во всю историю обучения гораздо сильнее, чем хотелось бы и чем комфортно. И школа совсем не помогает процессу передачи ответственности. А, например, в вальдорфских школах, где есть ориентация не на интенсивность интеллектуального развития, а на естественный темп развития ребенка, этого треугольника нет, там есть сотрудничество.
Нужно хорошо понимать, что до 11–12 лет, может быть, до 10, то есть в раннем пубертате, помощь родителей в учебе принимается детьми почти безоговорочно. Скачок в нагрузке – и нужна поддержка. Помощь от родителей принимается при условии, что она не связана с раздражением и когда ребенок об этом просит сам. И помощь может быть принята, если уровень требований школы соответствует уровню возможностей подростка.
У нас в России в средней школе часто бывают большие трудности с иностранными языками. Обучение иностранным языкам, особенно в сильных школах, вначале построено так, что ребенок не в состоянии справиться с программой сам. Как будто программы специально построены так, что они могут быть пройдены либо с репетитором, либо с помощью дополнительных занятий, уровень которых превышает школьный.
Детям с минимальными проблемами – логопедическими, нарушениями внимания, нарушениями фонематического слуха – в такой подаче язык дается очень сложно. Если ребенок не лингвистически одаренный, если он не занимается языками с пяти лет, очень важно отдельно с ним оговаривать, что программа построена так, что здесь нужны либо специальные усилия, либо помощь. Это не проблема семьи, это не проблема конкретного ребенка, это особенность программы.
Ребенок растет, нагрузка растет, возможно, даже возникает перегрузка. И бывает, что помощь по какому-то западающему предмету ребенком принимается, но темп и эффективность учебы не растут. Пик проблем с учебой, с моей точки зрения, – это пятый – восьмой классы. В этот период либо «машина поехала сама» – ребенок сам начал учиться, либо она сама не «поехала». Тогда это как ржавые кандалы для всех, потому что ребенок закрыт, интереса нет, любое взаимодействие вызывает проблемы.
