Мимо пусть летят стрелы-слёзы, дни:
«Пусть. Пусть летят. Стрелы врагов, слёзы тех, кого не смогла спасти, дни, сливающиеся в серую муть. Моя броня – не эта кольчуга "скрытого ношения". Моя броня – лед внутри. И ярость. Они скользят. Рикошетят. Не достают до живого, что где-то там, под слоями цинизма и навыков убивать, еще теплится. Пока.»
Всё равно они нас не ранят:
«Не ранят нас. Леона и меня. Дуэт. Точку опоры в падающем мире. Пока мы вместе – эти стрелы-слёзы-дни – просто фон. Шум в наушниках поверх музыки. Раздражает, но не убивает.»
Придумай мне день:
«Выдумай, Леон. Как ты выдумываешь тактику прорыва. Как координаты ложного логова. Выдумай один день. Не Мешка. Не секторов, фортов, "нулевых" и работорговцев. День без этих стен лжи, предательства и грязи. Без новых ран – ни на теле, ни в душе. Всего один. Фантастика? Да. Но ты умеешь невозможное.»
Где нет ни людей, ни стен, ни ран:
«Никаких. Ни хитрых пауков-банкиров, ни давящих гор вроде Прораба, ни этих новичков с пустыми глазами. Ни бетонных коробок, ни колючки. Ни ноющей боли от старых шрамов, ни свежей крови на рукаве. Просто... пустота. Тишина. И, может быть, небо. Настоящее. Без вечной пелены дыма.»
Во мне уже ничего не осталось:
«Батарейка села. Выжата досуха. Ни злости, ни ярости, ни той самой "размяклости". Ни надежды на "Париж". Только глупая, навязчивая мечта – как заевшая пластинка. И усталость. Тяжелая, свинцовая. До костей. До самой сердцевины.»
Глупый сон и усталость:
«Этот дурацкий сон о дне без стен. Он глупый. Опасный. Расслабляет. А усталость... Она как синька, только без кайфа. Тормозит реакции. Затуманивает взгляд. Врагу на руку. Но сбросить не могу. Не осталось ничего, чтобы его перебить.»
Хочу, чтоб ты одна была рядом:
«Не "Седой", не "Джокер", не "напарник". Просто ты. Тот, кто знает цену молчанию. Кто не лезет с дурацкими вопросами. Кто просто есть. Твердая точка в этом качающемся мире. Одна. Без всей этой шелухи Мешка. Без масок. Без необходимости быть "Кровавой Леди" или "Королевой Червей". Просто ты.»
И смеяться, смеяться:
«Не цинично. Не истерично. А так... Свободно. Глупо. Над чем? Неважно. Над твоей невозмутимостью. Над тем, как у меня волосы встали дыбом от статики в Багги. Над абсурдом всего этого. Чтобы смех рвал горло, а не пули. Чтобы это был единственный звук на свете.»
