Занимаю позицию у выбитого витринного окна первого этажа. Две минуты. Тишина. Только свист ветра в ребрах бетонных скелетов да собственное дыхание. «Две минуты ожидания... И три дня. Три дня абсолютной, звенящей РАДИОтишины». Мысли, как крысы в подвале, лезут в голову, грызутся между собой. «Издевается. Точно издевается, этот ледяной призрак. Бросает наедине не с тварями – с самой собой. Со всеми этими... чертовыми вопросами, воспоминаниями, этой жужжащей пустотой внутри». Одиночество в Мешке оказалось не тишиной. Это был гулкий, давящий СОСУД, где все внутренние демоны оглушительно орали. «Страшнее, чем я думала. На грани срыва... Хорошо хоть невидимки».
«Невидимки...» – мысль успокаивает. «Их – чувствую. Четко. Как ток в проводах. Остальные твари... как помехи на частоте. Сильнее, слабее. Значит, есть разница. Индивидуальность? Или просто разный "уровень заряда"?» Иногда только в упор, когда их щупальца или клыки уже в сантиметрах от моей шеи, я ловлю волну. Не страха. Охотничий азарт. Чистый, незамутненный. «Ага, почуяла дичь, гадина? Ну давай, попробуй!» Контраст с другими – оглушает. «А эти... "звери". Не твари, нет. Их ауры...» – я закрываю глаза на секунду, вспоминая. «Ровные. Плавные. Как течение глубокой реки. Ни капли агрессии вовне. Самодостаточные. Целый кокон... гармонии? Абсолютный баланс. Самоконтроль, которому позавидует любой монах-отшельник». Красота этого совершенства обжигала. Не эмоцией – завистью. «Вот бы так... Без этой вечной внутренней бури».
Одну такую... кошку? Пантеру? Не знаю. Красавицу. С шерстью цвета ночной сажи и глазами-изумрудами, светящимися спокойствием. Я выслеживала ДВА ЧАСА. «Не для добычи. Для... исследования» – пыталась убедить себя. Следила за переливами ее психической энергии, за тем, как она гасит малейший всплеск, будто поправляет невидимые одежды. «Как ты это делаешь?» – мысленно вопрошала. Мне стало жалко, когда пришлось выманивать ее на тропу, где висел невидимый трос. «Дар» – это проклятое чутье – не дал добить, когда она, запутавшись, завыла от боли и ярости. «Не надо! Не смотри так!» – кричало что-то внутри, но руки уже нажимали на спуск ПБ, отвлекая ее, пока подмога – ее сородичи? – не прибыла на крик. «Мой заработок...» – с горечью подумала я, наблюдая, как невидимые тросы хладнокровно делают свое дело. Синие камни застучали в сумку. А от истязаемой кошки-пантеры ударила волна такой чистой, незамутненной ненависти, что я вздрогнула. «Вот оно! Вот!»
«Запоминай, Алиса. Каждый оттенок. Каждый нюанс» – пронеслось в голове с холодной ясностью. «Они управляют этим лучше людей. Гораздо лучше. Эмоция – не хаос. Это... инструмент. Оружие. Энергия. Значит – учись. Используй. Правило десятое: используй всё». Горькая усмешка тронула губы под маской. «Хорошая ученица, Алиса? Садись – пять. Сдала экзамен по живодёрству с отличием».
После провала ее "спасательной операции" синяя кошка-пантера просто... отключилась. Закрыла изумрудные глаза. Ее аура схлопнулась в тихую, темную точку. «Не спит. Сдалась». Выстрелы Витязя не вызвали даже вздрагивания.
«Добила бедолагу» – констатировал внутренний голос без тени содрогания. «Просто бизнес. Ничего личного. Выживу я – заплачу за патроны».
Две недели полного радиомолчания и вынужденного диалога с самой страшной собеседницей – собой. «Творят чудеса, да». Уже не рвалось наружу желание орать в рацию, нарушая его железный запрет. «Кричи – не услышат. Или услышат – и примут за слабость». Даже... появилось что-то. Не спокойствие. Интерес.
