Эмоциональный взрыв полностью

– Если пообещаешь молчать, то расскажу основные положения, – вдруг произнес он, и в его ледяном тоне я уловила крошечную трещину усталости. Или… вызова?

Наконец-то! Сердце ёкнуло. Но доверять? Никогда.
– Я нема, как рыба, – пообещала я с абсолютно каменным лицом. С него станется пристрелить меня тут же, посчитав слишком болтливой для его драгоценных, «непроверенных» теорий.

– Пыль… – он начал медленно, словно взвешивая каждое слово, – …это ключ. Она разгоняет мозг вдвое, но не сама по себе. Она подключает нас к… сети. Информационной сети управления. Весь Мешок, – он сделал широкий жест рукой, охватывая мокрые, мрачные руины, – держится на гравитационной установке. Колоссальной. Пыль – это билет. Пропуск к рычагам. Пусть к крошечным, но рычагам.

Я замерла, впитывая. Сеть. Гравитация. Рычаги управления. Это было… грандиозно. Ужасающе. Логично.

– Зелёная пыль, – продолжал он методично, – искажает вектора. Сдвигает то, что движется быстро. Масса, площадь оператора – лимиты. Синяя – даёт вектор, сонаправленный твоему импульсу. Умножает силу рывка. Отсюда – скорость, но никакой маневренности в пике.

Мозг лихорадочно складывал пазл.
– Тогда красная… – я почти прошептала, ощущая знакомое тепло пыли в жилах, – …это управление гравитацией через себя? Моя ярость… моя сила… это я тяну или толкаю саму реальность?

– Да, – коротко подтвердил Леон. – А жёлтая – создаёт гравитационные аномалии вне себя. Точечно. Локально. Как ловушки.

– А остальные? – не удержалась я, подкидывая дров в костер его откровений. Фиолетовая тоска? Оранжевое желание? Черная пустота?

– Вот поэтому и не говорил, – в его голосе прозвучало что-то вроде… раздражения? – Не знаю пока. Возможно, с тобой… – он посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнул холодный интерес ученого, – …получится докопаться. Раз ты способна читать их эмоции. Видеть суть их силы.

Он признал. Признал, что я могу быть полезна не только как дубина, но и как исследователь. Глупое чувство тепла разлилось по груди, сразу же задавленное новой волной вопросов.

– Как вариант, – кивнула я, стараясь звучать спокойно. Потом рискнула: – А почему… почему ты перестал меня мучить? Дни без синяков, без «случайных» пуль у виска, без сломанных ребер «во время тренировки»… Не узнаю тебя, Сенсей.

Леон пожал плечами, его лицо было бесстрастным, но в ауре я поймала слабый отблеск… удовлетворения?
– Неэффективно. Основные правила вбиты. Причины твоих срывов понятны. Работу по балансировке эмоций… – он кивнул в сторону последней растерзанной картечью твари, – …ты ведешь сама. Даже исследования проводишь. Значит, нет смысла лезть в процесс, который я не до конца понимаю. Мешает.

«Неэффективно». «Понятны». «Ведешь сама». Как всегда, точен. Как всегда, без единого слова похвалы. Просто констатация факта: я больше не сырой материал, требующий грубой обработки. Я… функционирующий инструмент. Самообучающийся.

Я стояла посреди этого колодца из уродливых панельных домов оранжево-синего цвета, высотой в безнадежность. Дождь стекал по капюшону. Запах пороха и тлена висел в воздухе. И в этой мрачной реальности я вдруг с пугающей ясностью поняла: я – удобное орудие в руках профессора Леона. Орудие для реализации его амбициозных, непонятных мне планов по изучению самой сути Мешка.

Но… И это «но» горело внутри, как уголёк. Но про мои потребности он не забывает. Никогда. Странный, извращенный комфорт от этой мысли смешивался с горечью и остатками ярости. Он дал знание. Он дал цель. Он перестал бить. Он нашел мне инструктора. Он позволял мне исследовать.

Я была его инструментом. Но, черт возьми, каким интересным и мощным инструментом я становилась. И в этом мрачном колодце, под вечным дождем Мешка, это осознание было единственным, что согревало.

***

Три дня спустя.

Пикап – нет, чудовище-бегемот на колесах – довольно урчало подо мной, пожирая километры. Руль дрожал в руках, передавая каждый ухаб этой проклятой, разбитой дороги прямиком в кости. Я чувствовала на себе взгляды. Прибывшая группа Арни стояла у своего ПИКАПА, который смотрелся верхом изящества на фоне нашего монстра, и их лица были шедеврами сдержанного сарказма.

– Боже, что за ведро с гайками вы взяли на прокат? – не выдержал Дворф, его голос пробился даже сквозь мерный звук мотора и шум дождя по крыше.