При этом Таниэля природа не обделила ни талантом, ни красотой. У него не просто притягательная внешность — она цепляет, и она завораживает. Взглянув на такое лицо хотя бы раз, сложно его потом забыть. Выразительные изумрудные глаза излучают живость, задор и огонь. Мягкий изгиб тонких, чётко очерченных губ, мужественный красивый подбородок с выточенными скулами и светлые прямые волосы, доходящие до его плеч и на солнце переливающиеся золотым сиянием. Порой мне кажется, что Таниэль проявляет ко мне излишнее внимание, которое намного больше, нежели просто обычная дружба, и при этом я не могу сказать, что мне это неприятно, скорее уж наоборот. Но почему-то по какой-то неизведанной мне причине он не делает никаких дальнейших серьёзных шагов. Как шутит Нима, скорее всего, он видит неблагоприятный исход своих попыток и просто выжидает: «Учись терпению, подруга, с братом только так». Но может, мне только кажется…
— Что-то сегодня я совсем был плох, совсем как ты, сестра, — ухмыляется он, глядя на неё. — Я увидел, будто бы грядёт добавление последней Старейшей гильдии — самого Эмпайра, — он неожиданно задумчиво смотрит на меня, — и ещё я видел, будто бы эта гильдия будет не похожа ни на одну из ныне существующих.
Он замолкает, а мы все ошарашено смотрим на него. Первая моя мысль — Деймон Калейд. Её возглавит именно он, ведь кто ещё сравнится с ним по силе в Нижнем и даже Верхнем Прайме? Неужели он настолько могущественен, что в его руках будет не просто гильдия, но под подобным знаменем? Старейшие гильдии по-своему особенны и уникальны — сейчас в Робиусе таких шесть, и не хватает лишь Эмпайра, чье знамя находится в Робиусе уже более трехсот лет, после смерти последнего преемника. Основатель гильдии Реймир был чёрным колдуном, равно, как и Деймон, таким образом, знамя гильдии, переходящее не по наследству, а по силе и навыкам, вполне может попасть именно в его умелые руки. Сильнейшие находятся не всегда, и многие знамёна пылятся до того самого дня, пока не объявится достойный — их лидер. Но при этом мы все знаем, что предсказания не всегда сбываются: иногда сбывается лишь какая-то часть, а иногда они не сбываются вовсе. «Наука весьма шаткая,» — как шутит наш экстрасенс. Точность зависит от того, как сильно он старается и от того, как близок ему человек, в омут которого он погружается.
— Неужели Калейд? Или может быть Наира из клана огня. Или даже ты, брат? — слышу я логичный вопрос.
— Не уверен, сестра. Всё очень скомкано, — напряжённо отвечает он, — я ничего не разобрал. Но Калейд точно будет в составе, — как-то странно говорит он. — Если всё-таки действительно дойдёт до гильдии, то Деймон будет её ключевым звеном, как и я. Это предрешено, — при этих словах он опять пристально смотрит на меня.
— Что? — спрашиваю я слегка неуверенно. — Что ты ещё увидел?
Но он лишь отмахивается, задержав на мне свой изумрудный взгляд, в котором как будто бы на секунду промелькнула какая-то безысходность и печаль. Мы ещё некоторое время сидим в столовой, обсуждая состав возможной гильдии, после чего я направляюсь домой в сопровождении моего предсказателя.
— Ну, а как ты? Готов быть во главе Эмпайра? — спрашиваю я, глядя на него.
— Да, а как я, Кира? — пожимает плечами он. — Я устал от всего этого, и быть еще лидером в Эмпайре — это последнее, чего я сейчас хочу. Этот артефакт… — тяжело вздыхает он. — С каждым днём всё сложнее и сложнее, так как моя сила стремительно растет, и я не всегда могу это контролировать. Если раньше я плескался в маленькой речушке с небольшими притоками, а теперь я в самом центре огромного океана в самый разгар шторма. Я, что называется, тону в этом потоке видений и судеб. И мне доступны лишь крохотные мгновения, когда я ощущаю покой и свободу.
— Но ведь только ты решаешь, когда открывать будущее, разве нет? — уточняю я.
— Не всегда, — отвечает он, глядя на меня в изнеможении. — С недавнего времени это появилось и по ночам. Я иногда просто не могу сомкнуть глаз после того, как проснусь от какого-то кошмарного видения. Притом я не хочу этого видеть, — горько усмехается он.
— Тани… — выдыхаю я и обнимаю его. А он нежно заключает меня в свои объятия.
— У меня, кстати, на прошлой неделе была совсем отвратная ночь, и я добавил вам на заднем дворе немного красоты, — трет переносицу он. — Думаю, скоро распустятся.
— Лучше бы ты спал, — корю его я.
— Я хотел тебя порадовать, — нежно проводит он кончиками пальцев по моей щеке. — Надеюсь, хотя бы ты отдохнешь и наберешься сил за нас двоих, — после этих слов он ласково целует меня в лоб и, пожелав спокойной ночи, уходит, оставив меня одну.
