И тишина. Гнетущая, напряженная тишина после бури. Даже кипящее озеро внизу булькало приглушенно.
«Встань, Донор.» – голос Корня звучал не в голове, а в самой пульсации канала, вибрируя в костях. «...Долг требует оценки ущерба. Найди инструмент. Оцени его состояние.»
Инструмент. Лора. Алекс заставил мышцы шеи сократиться. Поворот головы был мучительно медленным, каждое движение отдавалось глухим гулом в висках. Он увидел ее.
Она стояла в десяти метрах, спиной к нему, у самого входа в Пуповину. Неподвижная, как статуя. Ее фигура была окутана слабым багровым сиянием, исходящим от... всей ее кожи. Зараженная рука больше не была плазмоидом. Теперь это был биомеханический кошмар. От плеча до кончиков "пальцев" – сплав черного, хитинообразного покрытия, вросшего в остатки человеческой плоти, пронизанного пульсирующими багровыми жилами и стальными усиками нитей Корня. Рука напоминала конечность какого-то древнего боевого ксеноморфа, сжатого в кулак. Когти-обсидианы были втянуты, но видны, как лезвия в ножнах. Дым все еще поднимался от нескольких глубоких, черных вмятин на хитине – следы кварк-дестабилизации. Мутагенная нагрузка, по ощущениям резонанса, застыла на 62.8%, но была нестабильной, как кипящая лава под коркой.
Она не ушла. Она замерла. И Алекс чувствовал сквозь наркотическую апатию Корня и новую связь с Ядром – не ярость. Не голод. Растерянность. Инфекция и остатки Лоры боролись в одном теле, не зная, что делать дальше. Корень, через нити, держал ее на привязи, но не отдавал четких команд. Она была поврежденным оружием без цели.
«Подойди. Оцени.» – повторил Корень, его голос был лишен эмоций, только холодная констатация необходимости.
Алекс попытался подняться. Его тело не слушалось. Мышцы, накачанные стабилизатором Корня, были сильны, но координация отсутствовала. Он уперся локтями в слизь, попытался встать на колени – и рухнул на бок, закружилась голова. Выносливость: 1/100. Новое тело требовало привыкания. И энергии. Он чувствовал слабый, но постоянный поток чего-то теплого и сильного из канала в груди, питающего его, но этого едва хватало, чтобы не умереть, не то чтобы двигаться.
«Сердце дает силу. Бери. Контролируй.» – инструкция Корня была простой и бесчеловечной.
Алекс закрыл глаза, сосредоточившись на ощущении канала. Он представлял его не раной, а... корнем. Своим корнем, уходящим в плоть Сердца. И он потянулся. Мысленно. Не для поглощения, а для запроса. Немного силы. Только чтобы встать.
Канал ответил. Теплый поток усилился, хлынул в его мышцы, в кости. Он почувствовал, как по телу пробегают мурашки – не от холода, а от прилива неестественной энергии. Он снова уперся, поднялся на колени. Потом, шатаясь, как пьяный, встал на ноги. Мир качнулся, но он устоял. Выносливость: 15/100 (ИСКУССТВЕННОЕ ПОПОЛНЕНИЕ). Он чувствовал себя марионеткой на невидимых нитях, подвешенной между жизнью и окончательным превращением в нечто иное. Узоры Метки на шее и лице пылали.
Он сделал шаг. Потом другой. Его походка была неуверенной, механической. Каждый шаг отдавался глухим эхом в новом, тяжелом теле. Он шел к Лоре.
Она почувствовала его приближение. Ее "рука" разжалась с резким, металлическим скрежетом хитина. Когти-лезвия выдвинулись на несколько сантиметров, блеснув черным светом. Она медленно повернулась. Багровые глаза, лишенные белка и зрачка, горели в его сторону. В них не было угрозы. Была настороженность хищника, видящего не добычу, но и не сородича. Что-то незнакомое и потенциально опасное.
Алекс остановился в двух шагах от нее. Он видел следы разрушения на ее хитиновой руке – глубокие черные впадины, где материал выглядел хрупким, крошащимся, как обгоревший уголь. Видел сеть мелких трещин на хитине, расходящихся от этих вмятин. Видел, как багровые жилы под хитином пульсируют неровно, с перебоями. Она была сильна, но повреждена. Уязвима.
«Орудие повреждено.» – констатировал Корень. «...Требует регенерации и... калибровки. Ты будешь ее анкером, Донор. Ваши каналы... резонируют. Используй это. Успокой паттерн. Направь его голод на восстановление.»
