Эмпат полностью

-- Медленно. Опирайся, — приказал Алекс, его голос был хриплым, но твердым. Он остро чувствовал каждую секунду отсчитываемого таймера. Метка Корня на его запястье слабо пульсировала, указывая направление – *от* Родника, вглубь причудливых, светящихся зарослей, туда, где гигантские грибы-"Поганки Величия" росли особенно плотно, их исполинские шляпки смыкались, образуя подобие сумрачного, фантасмагорического леса. Туда, где гео-хаотическая активность была ниже, а свет Родника почти не проникал. Туда, где могло быть хоть какое-то укрытие от всевидящего света и бродящих тварей. — За мной. Только за мной. Пепел, вперед! Ищи… тихое место.

Щенок, поняв команду, рванул вперед, его маленькое тело мелькнуло в синевато-зеленом сумраке. Он петлял между гигантскими, покрытыми слизью ножками грибов, его нос работал, улавливая тысячи запахов этого смертоносного сада, отфильтровывая нужное. Алекс, почти неся Лору, чувствуя ее ледяную слабость, двинулся следом. Каждый шаг давался с невероятным трудом.

Они миновали зловещую поляну с Родником, скрыв его пульсирующий багровый свет за плотной стеной оранжевых, дымящихся «Пылающих Шляпок». Багровая агрессия сменилась приглушенным, мерцающим сиянием других аномальных растений – фиолетовых «Шепчущих Колокольчиков», испускающих тихий звон, и бледно-зеленых «Фосфоресцирующих Папоротников». Воздух здесь был чуть прохладнее, влажнее, запах гнили и озона перебивался сладковато-трупным ароматом грибов и чем-то минеральным. Пепел замедлился, затем остановился у основания особенно крупного гриба, чья черно-серая, бугристая шляпка нависала низко, как гигантский зонт, образуя глубокую, полутемную нишу. Мох здесь был особенно густым, мягким, почти плюшевым, синего оттенка. Пепел обнюхал вход, заскулил коротко и ободряюще, указывая носом внутрь.

-- Здесь… — выдохнул Алекс, чувствуя, как последние силы покидают его. Он почти втащил, втолкнул Лору под сень гигантского гриба. Мох поглотил их шаги беззвучно. Он осторожно опустил ее на мягкую подстилку, прислонив к прохладной, бархатистой поверхности грибной ножки. Сам рухнул рядом, тяжело опершись спиной о тот же холодный, живой монолит. Дыхание его было хриплым, прерывистым, как у утопающего. Пепел тут же прижался к его окровавленной руке, лизал порезы теплым, шершавым языком, тихо поскуливая – маленький лекарь в мире кошмаров.

Лора сидела, закрыв глаза, ее грудь тяжело, неровно вздымалась. Но на лице ее, впервые с момента встречи у проклятого Родника, было не только страдание и грязь. Было глубокое, почти животное облегчение. Отсутствие невыносимой боли внутри. Зараженная рука лежала на коленях, как чужеродный предмет, багровый узел пульсировал слабо, почти незаметно, словно уснувший змей.