Они были спасены. На время. Передышка в прохладной, синеватой тени гигантского гриба, вдали от багрового взора Родника. Воздух здесь пах сыростью, грибами и чем-то древним, спокойным. Но Алекс знал – это лишь затишье. Крайне хрупкое и купленное безумной ценой. Таймер стабилизации неумолимо отсчитывал секунды в углу его зрения. Покров Корня таял, как снег на солнце. А где-то вверху, в реальном мире, их искал Инквизитор с зеркальной маской, холодный и неумолимый. И сам Корень наблюдал. Всегда наблюдал. Его одобрительное "Любопытно..." висело в воздухе тяжелее багрового света.
Он повернул голову, с трудом преодолевая свинцовую тяжесть, и посмотрел на Лору. Она открыла глаза. Взгляд их был усталым, запавшим, но ясным. В нем не было прежнего тумана боли и страха. Теперь в них читался вопрос, который висел между ними с момента их встречи у Родника, но теперь, в этой хрупкой тишине, звучал с невероятной силой: «Что теперь? Как жить с этим внутри? Как не сойти с ума?»
Алекс не знал ответа. Он знал только, что купленное время подходило к концу, а истинная цена их хрупкого спасения, возможно, еще не была предъявлена счетом древней силой из бездны.
Тень под исполинской шляпой гриба «Старца» была не просто отсутствием света – это была физическая субстанция, прохладная и влажная, словно сама тьма Сада сгустилась, чтобы укрыть беглецов. Алекс прислонился к бархатистой, прохладной ножке гриба, чья поверхность под пальцами напоминала остывшую кожу древнего колосса. Каждый вдох давался с усилием – воздух, пропитанный спорами, сладковатой гнилью и озоном после их энергетической бури, казался густым, как сироп. Он не чувствовал уже жара напряжения – только всепоглощающую, свинцовую *тяжесть*. Мышцы ног дрожали мелкой судорогой, спина была мокрой от пота и прилипшей слизи мха, а в висках пульсировала тупая, неумолимая боль, отголосок чудовищной концентрации и обратной связи от Метки. Сознание, измотанное до предела, цеплялось за ясность, как тонущий за соломинку, но туман истощения уже стелился по краям восприятия, суля черное, бездонное забытье.
Системное Уведомление:
Стабилизация Инфекции ("Лора"):02:55 мин.
ХП Пользователя:98/500 (Стабильно). Восстановление заблокировано (Глубокое Истощение, Обратная Связь Метки).
HP Пользователя:64/150 (Падение: -0.3/сек). Состояние: "Мышечный Тремор (Ноги)", "Кровоточащие Капилляры (Руки - Незначительное)".
Выносливость Пользователя:46/100 (Восстановление: +0.5/сек - Ускорено свойствами Локации "Укрытие под Шляпой Старца": Гео-Стабильность +5%, Психо-Релаксация +3%).
Покров Корня: ~6 часов 56 мин. Стабильность: Номинальная. Конфликт: Минимальный (Наблюдение).
Алекс смотрел на цифры таймера в углу зрения, чувствуя, как каждая ускользающая секунда сжимает тиски вокруг них. Пепел, свернувшийся теплым комочком у его бедра, тихо посапывал, его маленький бок ритмично поднимался и опускался. Щенок, казалось, единственный нашел здесь подобие покоя, доверившись инстинкту и своему хозяину.
Лора сидела рядом, вжавшись спиной в ту же холодную опору. Ее глаза были закрыты, лицо, испачканное грязью, слезами и запекшейся кровью, казалось чуть менее напряженным, чем у Родника. Но пальцы ее здоровой руки все еще судорожно сжимали край куртки, костяшки белели. Зараженная рука лежала на коленях, неподвижная и тяжелая. Багровые узлы под кожей, те самые очаги чужеродной пульсации, светились теперь тусклым, угрюмым румянцем, словно тлеющие угли под пеплом подавления. Но это был обманчивый покой. Алекс знал – ядро заразы лишь затихло, затаилось, копя силы для нового рывка.
— Ты… — голос Лоры был хриплым, как скрип несмазанных петель, но в нем уже не было той сдавленной агонии. Она не открыла глаз. — …слышишь?
Алекс медленно, преодолевая сопротивление собственного тела, повернул к ней голову. Шея хрустнула.
— Что? — его собственный голос звучал чужим, глухим.
— Шёпот. — Она наконец открыла глаза. В глубине усталых, запавших орбит горел тревожный, почти животный огонек. — Не снаружи. Изнутри. Там… где *оно*. — Она кивнула на зараженную руку. — Как будто… кто-то говорит. Сквозь толщу воды. Или стекла.
