– Эндорфины растут. Запустить проверку рецепторов. Да она как химический наркоман, их просто немерено, смотри! – Кристиан ткнул в экран с трёхмерной моделью мозга Соколовской. – У неё изменились ткани за счёт разрастания количества принимающих эндорфины рецепторов. Это натуральная физическая зависимость от виртуальной реальности.
– Оксана, а сколько вы проводили времени в сети? – громко спросил Алекс.
– До десяти часов, после глубокого уровня трансляции меня переводили на лайт-режим. – Соколовская явно была в трансе.
– Оксана, а какой аппаратурой вы пользовались, базовым комплектом? – уточнил он.
– Нет, мне как топ-блогеру подарили какой-то новый обруч, он в продаже со следующего месяца будет, с ним всё даже ярче обычного получается. – Девушка уже разве что слюни не пускала.
Синий махнул одному из ассистентов, который держал наготове шприц со снотворным. Соколовскую отправили в принудительное путешествие по царству Морфея.
– Только попробуйте кому-то об этом рассказать. – За спинами Алекса и Кристиана вырос мрачный начальник МИТа. – Кстати, вы упустили кое-что куда более важное в её рассказе.
Марина, трезвая и раздражённая, собирала вещи. Она никогда не считала себя барахольщицей, но одежды, милых её сердцу безделушек и важных мелочей собралось уже на десять картонных коробок, которые заполонили почти всю спальню. А за разбор холстов и картин в своей мастерской она ещё даже не принималась.
На столике перед зеркалом она небрежно бросила драгоценности – подарки Алекса. Хорошо бы оставить их здесь или у него на глазах высыпать в мусорную корзину. Но Марина цинично признала, что не может позволить себе такие красивые расточительные жесты. Как бы ей ни хотелось уязвить постылого мужа, уколоть его побольней напоследок, выбрасывать украшения нельзя. Придётся сложить их отдельно и придержать на чёрный день. Вдруг не случится ни персональной выставки, ни признания критиков.
Она открыла ящики секретера – книги по искусству, несколько альбомов с набросками карандашом ещё со времён студенчества. Хм, когда-то Марина рисовала не только супруга. Под листами она нащупала металлическую фляжку, сжала её в руке и медленно достала. Открыла, потрясла, понюхала. Пуста. Только лёгкий, еле уловимый запах спиртного и остался. Марина вернула находку на место и посмотрела на свои дрожащие руки.
Марина пнула широкую двуспальную кровать и тут же об этом пожалела. Она запрыгала на одной ноге, придерживая другую, плюхнулась на матрас и начала растирать пальцы и стопу. За этим её и застали Коля и Аня.
– Мама, а что происходит? – Мальчик влетел в комнату с альбомом, он жаждал показать матери результаты своих занятий по теории искусства.
Те самые палки и огуречики. У Марины скулы свело, как только она увидела его мазню.
– Коля, иди к себе, я тебе там два чемодана возле шкафа оставила, сгрузи туда вещи. И не только шорты и футболки, – огрызнулась Марина.
Анюта продолжала стоять возле двери, пропустила племянника, но от порога так и не двинулась.
– Ну и куда ты собралась из самого уютного места в стране? – Младшая сестра упрямо смотрела в сторону и переминалась с ноги на ногу.
У Марины неприятно засосало под ложечкой. Вторые сутки Аня вела себя как-то странно, прилетала утром, забирала Колю в школу, вечером привозила его обратно и снова сбегала в город, несмотря на все приглашения остаться. Как будто она что-то скрывала.
