Оставшись одна, Женевьева заметила у изножья кровати серебристую подарочную коробку, которую раньше здесь точно не было. Рядом — пара длинных перчаток до локтя. Сверху — фиолетовый конверт с серебряной восковой печатью. Она замерла.
Но, подняв конверт и перевернув его, она увидела, что на этот раз он был адресован ей. Точнее,
Женевьева аккуратно поддела печать ногтем и вытащила изнутри лист чёрного пергамента. В центре серебряными чернилами было написано всего три строки и подпись:
Нокс.
Она фыркнула, отбросила письмо в сторону и открыла коробку.
Внутри лежала маска.
И сердце у неё оборвалось.
Заяц.
Дьявол нарядил её в позолоченную добычу.
***
Женевьева никак не ожидала, что за дверью спальни Роуина её встретит толпа.
Стоило ей приоткрыть дверь, как все стоящие в коридоре маскированные фигуры, облачённые в роскошь с ног до головы, одновременно обернулись к ней. Это напомнило ей стаю ворон — и было так же жутко.
Где-то в глубине раздался восторженный шёпот:
— Это точно она. Невеста.
Почти у всех в руках были ручные зеркальца и разнообразные коктейли, переливающиеся и пузырящиеся в причудливых бокалах.
Одна из фигур, одетая в платье из перьев и с маской павлина, украшающей верхнюю часть лица, подняла зеркальце и скомандовала:
— Покажи мне невесту.
На гладкой поверхности появилось отражение Женевьевы — в реальном времени. Все ахнули. Включая саму Женевьеву.
Из толпы к ней выступил ещё один — высокий, в маске цвета кобальта, в строгом трёхпьесовом костюме того же цвета. Его взгляд, такого же синего оттенка, окидывал её с таким видом, будто перед ним оказался редкий и не слишком интересный насекомый. В отличие от её заячьей маски или павлиньей, костюм этого мужчины словно заявлял:
Кольцо на пальце Женевьевы внезапно начало нагреваться. Она опустила взгляд — и изумлённо уставилась на чёрный камень.
— Ты не выглядишь на столько, чтоб из-за тебя устраивать весь этот цирк, — фыркнул мужчина в синем.
Женевьева повертела кольцо, словно проверяя его температуру:
— Знаете, я как раз то же самое подумала о вас.
Он будто развеселился, скрестив руки на груди и склонив голову набок:
— Почему мы должны ставить на тебя?
— Лучше спроси, почему мне вообще должно быть не наплевать, поставите вы на меня или нет, — с отвращением бросила она.
Улыбка мужчины стала жёстче. Кольцо на пальце стало ещё горячее.
— Ты ведь хочешь стать Избранной? — прорычал он.
Женевьева фыркнула:
— Зачем? Чтобы впечатлить горстку извращённых ублюдков, которым нечем заняться, кроме как смотреть, как семья рвёт себя на части?
— Она с характером, — хмыкнул кто-то с оленьими рогами, прикреплёнными к маске.
— Я думала, Роуингтон предпочитает женщин потише, — прошептала другая фигура.
Женевьева едва сдержалась, чтобы не расхохотаться. Ещё как предпочитает.
— Смертные, — с пренебрежением произнёс мужчина. — Думаете, нам не плевать на вашу мораль и обиды? Жили бы дольше, поняли бы — нет ни порока, ни святости. Есть только способы скоротать вечность.
По кругу прокатился звон тостов.
— Ну и скрашивайте, — бросила она, пытаясь обойти его. — Наслаждайтесь своей бессмысленной вечной жизнью.
Но он сделал шаг в сторону, перекрывая ей путь. Кольцо стало обжигающим.
Прежде чем Женевьева успела что-либо сказать, он резко толкнул её к стене. Плечи и поясница глухо ударились о камень, и она на мгновение замерла, глотая воздух, пытаясь вернуть себе равновесие.
— Осторожнее, Седрик, — предупредил павлин. — Если испортишь игру, Нокс тебя прикончит.
— Да не собираюсь я её калечить, — ухмыльнулся Седрик. — Просто хочу посмотреть, есть ли в ней хоть капля сопротивления. Чую, от неё толку не будет.
Вместо этого она просто отвернулась и пошла прочь, не позволяя им насладиться её гневом. Пусть получают своё зрелище уже на Охоте.
— Эй, я с тобой ещё не закончил! — позвал Седрик, догоняя. — Может, мы не с того начали. У меня есть предложение. Я хотел убедиться, что ты не пустая трата времени.
— Неинтересно, — бросила она, даже не обернувшись.
— Хочешь узнать хотя бы, о чём речь? — настаивал он. — Я могу сделать нас обоих богатыми. Хотя я и так богат. Значит — ещё богаче, полагаю.
— Если ты не отстанешь, я закричу, — пообещала она весело.
— Да остановись ты на секунду, чёрт побери—!
— Роуин! — крикнула она. — Тут какой-то тип ко мне приста—
Мужчина хлопнул рукой ей по рту.
Она широко раскрыла челюсть и вонзила зубы в нежную плоть между его большим и указательным пальцем.
— Ах ты, маленькая сука! — взвыл Седрик, пытаясь отдёрнуть руку, но Женевьева только сильнее вцепилась.
Когда он, наконец, оторвал её от себя, она резко обернулась и щёлкнула зубами в его сторону:
