– Возьмешься, когда я упокоюсь.
– Тебя здесь не будет, так что ты этого не узнаешь.
– У меня есть надежды на послежизнь, – произнес Виталий. – Я не ученый, мне позволительно так говорить.
– Многие ученые верят в Бога, – сказал Сэл. – Уж во всяком случае, большинство здешних.
– Но ты не веришь, что я буду жив и узнаю, что ты делаешь.
– Мне нравится думать, что Бог найдет для тебя более интересные дела. Кроме того, небеса на этой планете – небеса жукеров. Надеюсь, Бог позволит той части тебя, которая будет жить дальше, вернуться в те небеса, куда уходят все люди.
– Или в преисподнюю, – сказал Виталий.
– Я и забыл, какие вы, русские, пессимисты.
– Это не пессимизм. Я просто хочу оказаться там, куда ушли все мои друзья. Там, где сейчас этот старый ублюдок, мой папаша.
– Он тебе не нравился, но ты хочешь быть с ним?
– Я хочу дать в глаз старому алкашу! А потом мы с ним пойдем на рыбалку.
– Значит, для рыбы это точно не рай.
– Это будет персональный ад для каждого. Но в нем будут свои положительные стороны.
– Как и в нашей жизни здесь, – заметил Сэл.
Виталий рассмеялся:
– Солдатам не стоит браться за теологию.
– Ксенобиологам не стоит браться за управление.
– Спасибо, что на смертном одре удручил меня сомнениями.
– Всегда рад развлечь! А сейчас, если ты не против, мне пора кормить хрюшек.
Сэл ушел, а Виталий остался лежать, раздумывая, стоит ли ему встать и лично отправить письмо.
Нет, решение было правильным. Ему не хотелось заводить с Эндером новый разговор. Пусть он получит письмо, когда на него будет уже поздно отвечать, – таков был план, и он нравился Виталию. Эндер – толковый парень, хороший мальчик. Он сделает все, что нужно. Не хочу, чтобы он спрашивал моего совета: во-первых, он в нем не нуждается, а во-вторых, он мог бы ему последовать.
