— Может быть, — сказала Ванму, — им просто неинтересны вопросы власти?
— Кто ж они такие?
— Те, кто управляет этой таинственной программой.
— Тогда зачем им было создавать такую программу? Ванму, ты ляпнула, не подумав.
«Ну да, конечно, не подумав, я вообще никогда не думаю». Ванму склонила голову.
— Я хочу сказать, — поправилась Цин-чжао, — ты, разумеется, подумала, но не учла вот чего: никто не будет тратить силы на создание такой мощной программы, если только не намеревается захватить власть. Вообрази, на что способна эта программа, что она
— Но, может быть, сама программа была против такого обращения?
Цин-чжао даже рассмеялась:
— Ванму, что ты, мы же прошли это на самых первых уроках, когда только начали осваивать компьютеры. Только обыкновенные люди воображают себе, будто компьютеры могут что-то решать, но ты и я прекрасно знаем: компьютеры всего лишь слуги, они исполняют только то, что им приказывают, и не знают, что такое желания.
Ванму стоило усилий сохранить обычное самообладание и не взорваться. «Неужели ты считаешь, что раз они ничего не хотят, значит обязательно похожи на слуг? Неужели ты действительно думаешь, что мы, слуги, всего лишь исполняем чужие приказы, а сами никогда ничего не хотим? Если боги не заставляют нас ползать, уткнувшись носом в пол, или раздирать до крови руки, то, значит, у нас вообще не может быть никаких желаний? Если уж компьютеры и слуги в чем-то схожи друг с другом, так это в том, что и у тех и у других имеются определенные устремления. Мы хотим. Мы жаждем. Мы изнемогаем. Только никогда не смеем идти на поводу у собственных желаний, потому что, поддайся мы соблазну, вы, Говорящие с Богами, мигом отошлете нас прочь и возьмете себе более послушных и исполнительных слуг».
— Почему ты рассердилась? — спросила Цин-чжао.
Ванму, придя в ужас при мысли, что какие-то из ее переживаний отразились на лице, быстренько склонила голову.
— Прости меня, — сказала она.
— Конечно, я прощаю тебя. Я просто хочу понять тебя, — утешающе произнесла Цин-чжао. — Ты рассердилась потому, что я посмеялась над тобой? Прости, мне не следовало так поступать. Ты обучаешься у меня всего несколько месяцев, поэтому совершенно естественно, что ты порой забываешься и возвращаешься к прежним суевериям. Я была не права, что засмеялась, пожалуйста, прости меня за это.
— О госпожа, не мне судить тебя. Это ты должна простить меня.
— Нет, нет, я была не права. Я теперь поняла — боги показали мне, я повела себя недостойно, когда высмеяла тебя.
«Тогда боги просто идиоты, раз решили, что это твой смех взбесил меня. Либо они лгут тебе. Я ненавижу твоих богов и то, как они унижают тебя, ровным счетом ничего не объясняя. Так пусть же гром небесный падет мне на голову, если я не права!»
Но Ванму прекрасно знала, что ничего такого не случится. Боги и пальцем не шевельнут, чтобы добраться до Ванму. Нет, они отыграются на Цин-чжао, которая, несмотря ни на что, была ее подругой. Они заставят Цин-чжао встать на колени и ползать по полу до тех пор, пока Ванму не почувствует, что от стыда за эти мысли готова провалиться на месте.
— Госпожа, — сказала Ванму, — ты была абсолютно права, и я ничуть не обиделась.
Но было уже поздно. Цин-чжао уже склонилась к полу. Ванму отвернулась и закрыла лицо руками, но подавила рыдания, чтобы ни в коем случае не нарушить тишину комнаты, ведь тогда боги заставят Цин-чжао начать все сначала. Или это только убедит ее, что она очень жестоко обидела Ванму, и ей придется проследить две жилки, или даже три, или… нет, боги, только не это!.. или снова проследить весь пол в комнате. «Когда-нибудь, — подумала Ванму, — боги прикажут Цин-чжао проследить каждую жилку на каждой половице в каждой комнате дома, и она умрет от жажды либо сойдет с ума, пытаясь исполнить их наказ!»
