— Значит, мы должны одновременно отключить все ансибли, — предложила Цин-чжао. — И чтобы на каждой планете подготовили на замену компьютер, который никогда не был связан с этой программой. Отключить разом все ансибли, затем отключить старые компьютеры, подсоединить новые — и можно опять запускать ансибли. Она не сможет перезагрузиться, потому что ее не будет ни в одном из новых компьютеров. И тогда никто больше не посмеет покуситься на власть Конгресса!
— Вы не сделаете этого, — внезапно сказала Ванму.
Цин-чжао потрясенно взглянула на доверенную служанку. Неужели эта наглая девчонка посмела вмешаться в беседу Говорящих с Богами, и не только вмешаться, но еще и противоречить им?!
Но отец снисходительно отнесся к вопиющему нарушению всех приличий — он всегда был милостив, даже к тем, кто проявил по отношению к нему неуважение. «Я должна научиться вести себя так, как он, — подумала Цин-чжао. — Мне ни в коем случае не следует унижать слуг, даже если они жестоко оскорбят меня».
— Си Ванму, — произнес отец, — почему же мы не сделаем этого?
— Потому что для того, чтобы отключить разом все ансибли, вам надо будет связаться с другими планетами по тому же ансиблю, — объяснила Ванму. — Неужели эта программа позволит вам передать послание, которое приведет к ее неминуемой гибели?
Цин-чжао последовала примеру отца и как можно мягче возразила Ванму:
— Это всего лишь компьютерная программа — она не умеет воспринимать содержание сообщений. Тот, кто управляет ею, приказал, чтобы она перехватывала все послания, исходящие от флота, и скрывала следы передач Демосфена. Она не читает сообщений и не может решать, пропускать ей их или нет.
— Откуда ты знаешь? — спросила Ванму.
— Потому что в таком случае программа должна обладать… разумом!
— Она так и так должна обладать им, — возразила Ванму. — Она должна обладать способностью укрыться от любой другой программы, которая могла бы вычислить ее. Должна уметь передвигаться по памяти в поисках укрытия. Как она различает, от каких программ ей прятаться, если она не умеет читать и вникать в их суть? Может быть, она достаточно разумна, чтобы переписывать другие программы, снабдив их параметрами, которые бы не позволяли им заглядывать в места, где она, как правило, скрывается.
Цин-чжао в мгновение ока придумала сразу несколько объяснений, каким образом программа может стать достаточно разумной, чтобы улавливать содержание других программ, но не понимать человеческого языка. Однако в комнате присутствовал отец, и он первым должен был ответить Ванму. Цин-чжао ждала.
— Если такая программа существует, — сказал Хань Фэй-цзы, — естественно, она должна быть весьма разумной.
Цин-чжао была потрясена. Отец всерьез воспринял доводы Ванму. Словно та вовсе не была какой-то наивной девчонкой.
— Она должна быть настолько разумной, чтобы не только перехватывать разные сообщения, но и посылать их. — На мгновение отец замолк и, подумав немного, покачал головой. — Нет, то послание пришло от друга. Настоящего друга, ведь она рассказала мне такое, о чем больше никто не знал. Это послание было настоящим.
— Что за послание ты получил, отец?
— Оно пришло от Кейкоа Амаука; мы были близкими друзьями, когда я был еще совсем молод. Она приходилась дочерью одному ученому с Отахейти, который прилетел на нашу планету, чтобы проверить, как развились за два века Пути земные культуры. Но улетели они… вернее, их отослали весьма неожиданно… — Хань Фэй-цзы помедлил, будто раздумывая, следует ли раскрывать дочери секрет. Решившись наконец, он произнес: — Если бы она осталась, она могла бы быть твоей матерью.
Цин-чжао вздрогнула — ее испугала тайна, только что поведанная отцом. Он никогда не рассказывал ей о своем прошлом. И сейчас слова о том, что когда-то он любил другую женщину, не ту, которая родила Цин-чжао на этот свет, прозвучали крайне неожиданно. Цин-чжао даже не знала, что ответить.
— Ее сослали куда-то далеко-далеко. С той поры прошло тридцать пять лет. Треть моей жизни минула с тех пор, как Кейкоа покинула нашу планету. Но она только что прилетела на место, какой-то год назад. И сегодня она прислала мне сообщение, в котором объяснялось, почему был сослан ее отец. Для нее наша разлука длилась всего год. Она по-прежнему считает меня…
— Своим возлюбленным, — договорила за него Ванму.
«Какая дерзость!» — про себя возмутилась Цин-чжао. Но Хань Фэй-цзы лишь кивнул. Затем он повернулся к терминалу и начал прокручивать на дисплее какую-то информацию.
— Ее отец обнаружил, что самая важная земная культура на Пути мутировала.
— Рис? — спросила Ванму.
Цин-чжао рассмеялась:
— Да нет, Ванму. Самой важной земной культурой на этой планете являемся мы, люди.
