Эндер Виггин (сборник) полностью

Как и ожидала Ванму, первой реакцией Цин-чжао были горькое разочарование, ярость, слезы. Но когда Ванму униженно повалилась перед ней на пол, Цин-чжао тут же успокоилась. «Вот почему я так люблю ее и продолжаю прислуживать ей, — подумала Ванму. — Потому что ей совсем не по душе та власть, которую она надо мной имеет, и она проявляет куда больше сострадания, чем кто-либо из Говорящих с Богами, о которых мне рассказывали». Цин-чжао выслушала объяснения Ванму, почему та посмела помешать ей, и крепко прижала к себе:

— Моя милая Ванму, ты проявила великую мудрость. Если мой отец сначала кричал в страдании, а затем послал за мной, боги простят меня за то, что я на некоторое время отложу обряд очищения и последую к нему.

Ванму спустилась вслед за госпожой по лестнице. Вскоре, коленопреклоненные, они стояли на коврике перед креслом Хань Фэй-цзы.

Цин-чжао ждала, когда же отец наконец заговорит, но он продолжал молчать. И руки его мелко дрожали. Она никогда не видела его в таком состоянии.

— Отец, — осмелилась произнести Цин-чжао, — ты звал меня?

Он встряхнул головой:

— Произошло нечто ужасное… и в то же время замечательное. Я даже не знаю, то ли кричать от радости, то ли покончить жизнь самоубийством.

Голос отца звучал глухо и то и дело срывался. Она не слышала, чтобы он так страстно говорил, с тех самых пор, как умерла мать, — нет, нет, с тех пор, как отец обнял ее, когда она прошла испытание и доказала, что достойна звания Говорящей с Богами.

— Расскажи мне, отец, а затем я поделюсь с тобой своими известиями: я обнаружила Демосфена и, возможно, разгадала тайну исчезновения флота на Лузитанию.

Глаза отца изумленно расширились.

— В этот достославный день ты разрешила проблему?

— Если это то, что я думаю, тогда врага Конгресса можно уничтожить. Правда, это будет нелегко. Так расскажи мне, что ты открыл!

— Нет, сначала ты. Очень странно… все произошло в один и тот же день. Рассказывай!

— Меня на эту мысль натолкнула Ванму. Она все донимала меня вопросами о… о том, каким образом действуют компьютеры, и внезапно я поняла, что, если в каждом компьютере-ансибле поселилась особая программа, настолько умная и мощная, чтобы без труда перемещаться по памяти, скрываясь от всех, тогда эта таинственная программа может оказаться способной контролировать связи между ансиблями. Флот, скорее всего, никуда не девался, может, он по-прежнему продолжает посылать нам сообщения, мы просто не получаем их и даже не знаем, что они существуют, потому что эта программа перехватывает их.

— В каждом компьютере-ансибле? И работает без малейших срывов?

Голос отца прозвучал несколько скептически, и это естественно, ведь Цин-чжао, желая побыстрее поделиться с ним новостью, начала рассказывать с конца.

— Да, только позволь мне объяснить, как невозможное может стать очень даже возможным. Видишь ли, я выяснила, кто такой Демосфен.

Отец внимательно слушал, пока Цин-чжао рассказывала ему о Валентине Виггин и о том, как все эти годы она скрывалась под псевдонимом Демосфен.

— Совершенно очевидно, что она без труда посылает по ансиблю тайные сообщения, в противном случае ее труды никогда бы не распространились с такой скоростью по всем обитаемым мирам, ведь она провела последние тридцать лет в полете. Предполагается, что только военные могут связываться с кораблями, идущими на скорости света. Таким образом, она либо проникла в компьютеры вооруженных сил, либо где-то взяла необходимую для связи энергию, а для такого требуется огромное количество энергии. Но если она сделала это, если существует такая программа, которая позволила ей это сделать, может быть, та же программа ответственна и за перехват сообщений, посылаемых флотом?

— За «А» всегда следует «Б», это естественно, но каким образом эта женщина подсадила программу в каждый из существующих компьютеров-ансиблей?

— Она сделала это в самом начале! Ведь ей уже минуло третье тысячелетие. По сути дела, если Гегемон-Локк был ее братом, возможно… да нет, конечно же, это он создал программу! Когда только снаряжались первые суда переселенцев, уже тогда он ввел свою программу в память компьютеров.

Отец подхватил ее мысль на лету:

— Он, как Гегемон, располагал для этого достаточной властью, и причины у него имелись. Эта секретная программа находилась полностью под его контролем, поэтому, случись какой мятеж или бунт, у него в руках все равно остались бы нити управления мирами.

— А когда он умер, Демосфен, то есть его сестра, осталась единственной, кому был известен этот секрет! Ну разве не замечательно? Мы раскусили их. Теперь осталось только очистить память наших компьютеров от программы.

— Только программа сразу снова загрузится через ансибль, этому будут способствовать ее копии на других мирах, — покачал головой отец. — Именно так она просуществовала все минувшие столетия: когда один компьютер ломался, программа автоматически загружалась в сменяющую его машину.