— Цитаты из Библии, — кивнул Эндер, распрямляясь на полу. Теперь он был открыт любым ударам, но ярость постепенно проходила. Заку больше не хотелось его бить. Вернее, хотелось, но не в большей степени, чем не хотелось. — Попробуй эту: «Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч».
— Не спорь со мной насчет Писания, — заявил Зак. — Я его наизусть знаю.
— Но ты веришь лишь в те его места, которые нравились твоему отцу. Как по-твоему, почему он всегда приводил цитаты о ненависти к войне и насилию, хотя бил тебя смертным боем? Такое впечатление, будто он пытался убедить себя, что в душе он совсем не таков, каким кажется.
— Ты не знаешь моего отца, — сдавленно прошипел Зак.
Он мог бы снова ударить Виггина, но решил, что не станет этого делать — по крайней мере, если тот просто заткнется.
— Я знаю то, что только что почувствовал сам, — ответил Виггин. — Твою ярость. И это было больно.
— Извини, — сказал Зак. — Только, пожалуйста, заткнись.
— То, что мне было больно, вовсе не значит, что я тебя боюсь. Знаешь, почему я в числе прочего был только рад покинуть родной дом? Потому что мой брат угрожал меня убить, и хотя я сомневаюсь, что он говорил всерьез, у меня все равно внутри все сжималось от страха. Брату нравилось причинять мне боль. Хотя вряд ли он похож на твоего отца — думаю, твой отец ненавидел себя за то, как он с тобой поступал. И именно потому он проповедовал мир.
— Он проповедовал мир, потому что так проповедовал Христос, — возразил Зак. Ему хотелось, чтобы в его словах прозвучали рвение и страсть, но тут же понял, что ответ получился не слишком убедительным.
— Господь — крепость моя и слава моя, — процитировал Виггин. — Он был мне спасением.
— Исход, глава пятнадцатая, — сказал Зак. — Это Моисей, Ветхий Завет. Не подходит.
— Он Бог мой, и прославлю Его; Бог отца моего, и превознесу Его.
— Зачем тебе вообще Библия? — спросил Зак. — Ты что, выучил Писание только ради того, чтобы со мной поспорить?
— Да, — ответил Виггин. — Следующий стих ты знаешь.
— Господь муж брани, — сказал Зак. — Иегова имя Ему.
— В версии короля Якова говорится просто «Господь», — заметил Виггин.
— Но именно это оно и значит, когда пишется в Библии мелким шрифтом. Они просто избегают упоминания имени Бога.
— Господь муж брани, — повторил Виггин. — Но если бы твой папаша это цитировал, у него не было бы никаких причин сдерживать свою кровожадность, свою ярость берсерка. Он бы тебя просто убил. Так что оно и к лучшему, что он игнорировал все разговоры Иисуса и Моисея насчет Божьего отношения к войне и миру, ибо он настолько тебя любил, что половина его веры стала для него чем-то вроде стены, не позволявшей ему тебя убить.
— Не трогай мою семью, — прошептал Зак.
— Он тебя любил, — повторил Виггин. — Но ты был прав, что боялся его.
— Не заставляй меня снова делать тебе больно, — сказал Зак.
— Насчет тебя я не беспокоюсь, — ответил Виггин. — В тебе вдвое больше мужества, чем в твоем отце. Ты почувствовал, что такое насилие, и можешь себя контролировать. И ты не станешь меня бить за то, что я говорю тебе правду.
— Все, что ты мне говорил, — ложь.
— Зак, — сказал Виггин. — «Лучше было бы ему, если бы мельничный жернов повесили ему на шею и бросили его в море, нежели чтобы он соблазнил одного из малых сих». Разве твой отец не цитировал эти слова?
Заку хотелось убить Виггина, и еще ему хотелось разрыдаться, но он не стал делать ни того ни другого.
— Цитировал. Постоянно.
— А потом хлестал тебя до шрамов на спине?
— Я был порочен.
— Нет, это он был порочен. Он сам.
— Некоторые так стремятся найти Сатану, что видят его даже там, где его нет! — крикнул Зак.
— Не припомню такого в Библии.
Это были слова матери Зака. Но признаться в этом Зак никогда бы не смог.
— Не вполне понимаю, о чем ты. Разве это я пытаюсь искать Сатану там, где его нет? Сомневаюсь. Думаю, Сатана обитает в душе того, кто порет ребенка, а затем возлагает вину на него самого. Вот где Сатана.
— Мне нужно домой, — с трудом проговорил Зак, не в силах сдержать подступившие к глазам слезы.
— И что ты там будешь делать? — поинтересовался Виггин. — Встанешь между матерью и отцом, пока он в конце концов не потеряет самообладание и не убьет тебя?
— Если потребуется — то да!
— Знаешь, чего я больше всего боюсь? — спросил Виггин.
— Мне плевать на твои страхи.
— Как бы я ни ненавидел своего брата, я боюсь, что я такой же, как он.
— Я не ненавижу своего отца.
— Ты его до ужаса боишься, — сказал Виггин, — что не удивительно. Но мне кажется, что, вернувшись домой, ты на самом деле намерен прикончить старого сукина сына.
— Нет! — крикнул Зак.
Его снова переполняла ярость, и он не сумел сдержаться, но на этот раз удары пришлись по стене и полу, а не по Виггину, так что больно стало только собственным кулакам, рукам и локтям Зака. Только ему самому.
— Если он посмеет поднять руку на твою мать… — начал Виггин.
— Я его убью!
