— Возьмешься, когда я упокоюсь.
— Тебя здесь не будет, так что ты этого не узнаешь.
— У меня есть надежды на послежизнь, — произнес Виталий. — Я не ученый, мне позволительно так говорить.
— Многие ученые верят в Бога, — сказал Сэл. — Уж во всяком случае, большинство здешних.
— Но ты не веришь, что я буду жив и узнаю, что ты делаешь.
— Мне нравится думать, что Бог найдет для тебя более интересные дела. Кроме того, небеса на этой планете — небеса жукеров. Надеюсь, Бог позволит той части тебя, которая будет жить дальше, вернуться в те небеса, куда уходят все люди.
— Или в преисподнюю, — сказал Виталий.
— Я и забыл, какие вы, русские, пессимисты.
— Это не пессимизм. Я просто хочу оказаться там, куда ушли все мои друзья. Там, где сейчас этот старый ублюдок, мой папаша.
— Он тебе не нравился, но ты хочешь быть с ним?
— Я хочу дать в глаз старому алкашу! А потом мы с ним пойдем на рыбалку.
— Значит, для рыбы это точно не рай.
— Это будет персональный ад для каждого. Но в нем будут свои положительные стороны.
— Как и в нашей жизни здесь, — заметил Сэл.
Виталий рассмеялся:
— Солдатам не стоит браться за теологию.
— Ксенобиологам не стоит браться за управление.
— Спасибо, что на смертном одре удручил меня сомнениями.
— Всегда рад развлечь! А сейчас, если ты не против, мне пора кормить хрюшек.
Сэл ушел, а Виталий остался лежать, раздумывая, стоит ли ему встать и лично отправить письмо.
Нет, решение было правильным. Ему не хотелось заводить с Эндером новый разговор. Пусть он получит письмо, когда на него будет уже поздно отвечать, — таков был план, и он нравился Виталию. Эндер — толковый парень, хороший мальчик. Он сделает все, что нужно. Не хочу, чтобы он спрашивал моего совета: во-первых, он в нем не нуждается, а во-вторых, он мог бы ему последовать.
