— Мне приходило в голову, что за столько лет можно и растерять желание до конца своих дней жить в ее стране фей. А если твой собственный мир окажется для тебя лучше, чем ее воображаемый. Вот, собственно, что я хотел сказать. Она сплела для тебя очаровательный кокон, но, может быть, ты все же хочешь сломать его и вылететь наружу?
Алессандра замерла на месте, закрыв рукой рот. На глаза ее навернулись слезы.
—
— Правда? — спросил Эндер, пытаясь сделать вид, будто он об этом и не подозревал.
— Она сказала мне, что делать, как далеко… — Алессандра принялась расстегивать блузку, слезы уже просто катились по щекам. Под блузкой не было ничего. — Сколько тебе показать, сколько дать потрогать — но не больше…
Эндер шагнул к ней и снова обнял, закрывая собой… от себя… Потому что даже в такой трогательный момент определенная его часть была взволнована зрелищем расстегнутой блузки, а не переживаниями девушки.
— Ты правда обо мне заботишься, — сказала она.
— Ну конечно.
— Больше, чем она, — добавила Алессандра.
От ее слез промокла рубашка Эндера.
— Вряд ли, не больше.
— Я иногда спрашиваю себя: а заботится ли она обо мне вообще? — произнесла Алессандра. — Или я для нее такая же марионетка, какой она сама была для бабушки. Может, если бы мама осталась с нею, не вышла замуж и не родила меня, бабушка порхала бы, словно фея, красивая и беззаботная, получив желаемое?
«Идеально, — подумал Эндер. — Несмотря на мои биологические порывы, все прошло как по маслу. Адмирал Морган увидит, что, хотя секс в сценарии не прошел цензуру, Эндер и Алессандра по-прежнему близки и их связь только крепнет. Он увидит все, что хочет увидеть. Игра продолжается, только романтику определенно поставили на паузу».
— Эта дверь не запирается, — сказал Эндер.
— Знаю.
— Кто-нибудь в любой момент может сюда войти.
Он подумал, что лучше не упоминать о камерах наблюдения в каждом помещении, в том числе — и особенно! — здесь, равно как и о том, что за ними могут подсматривать прямо сейчас.
Она поняла намек, отстранилась и застегнула блузку, на сей раз на обычное число пуговиц.
— Ты видишь меня насквозь, — сказала она.
— Нет, — ответил Эндер. — Я всего лишь вижу
— Я знаю, что не видит. Просто знаю. Я просто… просто… Адмирал Морган, вот в чем дело. Она сказала, что возьмет меня с собой, чтобы я нашла юношу с перспективами, но сама нашла старика с еще
— Не надо, — сказал Эндер. — Твоя мать любит тебя, так что это не цинизм. Она считала, что помогает тебе получить то, что ты хочешь.
— Может, и так, — согласилась Алессандра и горько рассмеялась. — А может, это твоя версия страны фей? Все хотят, чтобы я была счастлива, и потому возводят вокруг меня фальшивую реальность. Да, мне хочется счастья — но не на лжи!
— Я не лгу тебе, — сказал Эндер.
Она устремила на него яростный взор:
— Ты меня хочешь?
Эндер закрыл глаза и кивнул.
— Посмотри мне в глаза и скажи.
— Я тебя хотел, — произнес Эндер.
— А теперь?
— Мне много чего хочется, чем было бы неправильно обладать.
— Твоя мать научила тебя так отвечать?
— Если бы меня растила мать, может, она и правда научила бы меня так отвечать, — произнес Эндер. — Но так вышло, что я усвоил это в Боевой школе, когда решил жить по ее правилам. Для всего есть свои правила, даже если их никто не составлял. Даже если никто не называет это игрой. И если хочешь, чтобы все шло хорошо, лучше знать правила и нарушать их лишь тогда, когда решишь повести игру и следовать
— Ты считаешь, в этом был хоть какой-то смысл?
— Для меня — был, — сказал Эндер. — Я хотел тебя. Ты хотела меня. Это приятно знать. У меня случился первый поцелуй.
— А вышло нормально, нет? У меня хоть что-то получилось?
— Пожалуй, скажу так: хотелось бы повторить. Когда-нибудь потом.
Алессандра хихикнула. Она больше не плакала.
— У меня правда есть дела, — сказал Эндер. — И поверь, ты меня основательно взбодрила. Вообще спать не хочется. Спасибо.
Она рассмеялась:
— Поняла. Мне пора сваливать.
— Думаю, да. Но увидимся позже — как всегда.
— Ага, — кивнула Алессандра. — Постараюсь вести себя нормально и не слишком явно хихикать.
— Веди себя как обычно, — сказал Эндер. — Ты не сумеешь стать счастливой, если все время будешь притворяться.
— А мама умеет.
— Что умеет? Притворяться? Или быть счастливой?
— Притворяться счастливой.
— Может, твое счастье не будет нуждаться в притворстве?
— Может, — ответила она.
И ушла.
