Эндер Виггин (сборник) полностью

Пока он вел с собой этот спор, Алессандра крепче обхватила его руку и придвинулась ближе. Оказалась совсем близко. Сейчас Эндер чувствовал тепло ее тела — или представлял, будто чувствует. Она соприкоснулось с его плечом; вторая ее рука, до сих пор свободная, погладила его по волосам. Вот она подняла его руку повыше, прижала… Нет, не к грудям, это было бы слишком, но между — там, где билось сердце. Или это его пульс отдавался в его же руке?

— В этом рейсе я лучше узнала тебя, — прошептала она. — Не знаменитого мальчика, который спас мир, а подростка, юношу примерно моего возраста — такого внимательного, такого чуткого к другим людям, такого терпеливого с ними. Со мною, с моей матерью. Думаешь, я этого не замечала? Ты всегда стараешься никого не ранить, не задеть, но и никогда не позволяешь кому-либо подойти слишком близко — за исключением сестры. Это и есть твое будущее, Эндер? Ты со своей сестрой, в закрытом кругу, куда другим заказан вход?

«Да, — подумал Эндер. — Именно так я и решил. Когда Валентина оказалась рядом, мне стало понятно: да, ее я могу впустить. Одному этому человеку я могу доверять.

Алессандра, — думал Эндер, — я не могу тебе доверять. Ты здесь для того, чтобы воплотить чьи-то планы. Может, ты действительно думаешь так, как говоришь, может, ты честна. Но тебя используют. Ты — оружие против меня. Кто-то тебя сегодня так одел. Кто-то сказал, что и как делать. А если ты правда все это знала сама, ты для меня слишком трудный орешек. Я слишком завяз во всем этом. Слишком сильно хочу сделать следующий шаг, в котором ты, кажется, уверена.

Я не позволю этому случиться».

Но, даже приняв такое решение, он не мог просто вскочить на ноги и воскликнуть: «Изыди, искусительница!» — как сказал Иосиф жене Потифара[48]. Нет, надо было сделать так, чтобы она захотела остановиться и чтобы адмирал Морган не подумал, что Эндер ей отказал. Определенно, Морган просмотрит этот эпизод. В вечер собственной свадьбы Морган не должен увидеть, как Эндер отказывает Алессандре.

— Алессандра, — сказал Эндер как можно мягче. — Ты правда хочешь жить жизнью своей матери?

В первый раз Алессандра растерялась, не зная, что ответить.

Эндер высвободил руку, оперся о подлокотники кресла и поднялся. А затем потянулся к ней, заключил в объятия и решил: чтобы сработало, нужно ее поцеловать.

И поцеловал. Он не был хорош в таких делах. К его облегчению, она тоже. Поцелуй вышел неловким, они немного промахнулись. А еще никто из них не знал, что, собственно, делать дальше. На удивление поцелуй вызвал перемену настроения, и, когда с ним было покончено, они рассмеялись.

— Ну вот, — сказал Эндер. — Мы это сделали. Наш первый поцелуй. Мой первый поцелуй. Впервые в жизни.

— И мой тоже, — ответила Алессандра. — Первый поцелуй, которого мне хотелось.

— Мы могли бы сделать следующий шаг. У нас обоих все для этого есть — полный набор, я уверен.

Она снова рассмеялась. «Это хорошо, — подумал Эндер. — Смех — это правильно, в отличие от…

— Когда я заговорил о твоей матери, я сказал то, что хотел сказать. Она этот шаг совершила в твоем возрасте. Забеременела тобой в четырнадцать и родила в пятнадцать. Ей было столько же, сколько тебе сейчас. И она вышла замуж за того юношу, да?

— И это было чудесно, — сказала Алессандра. — Мама много рассказывала о том, как счастлива с ним была. Как это было здорово. Как они оба меня любили.

«Кто бы сомневался, — подумал Эндер. — Дорабелла — хороший человек, она бы не стала рассказывать, каким кошмаром обернулась такая ответственность в пятнадцать лет».

«Но может, это правда было здорово», — сказала другая его часть. Та, которая остро ощущала, что их тела по-прежнему прижаты друг к другу, что его пальцы мягко ласкают ее спину.

— Твоя мать находилась под влиянием человека сильного, — сказал Эндер. — Твоей бабушки. Она хотела освободиться.

Это сработало. Алессандра от него отстранилась:

— О чем ты говоришь? Что ты знаешь о моей бабушке?

— Только то, что твоя мать сама же рассказала, — ответил Эндер. — В твоем присутствии.

По ее лицу он понял, что она вспомнила этот момент, и вспышка гнева утихла. Но в его объятия Алессандра вернуться не попыталась, и он не приглашал. Эндер начал мыслить яснее, когда она оказалась на расстоянии полуметра. Метр был бы еще лучше.

— Моя мать совсем не такая, как бабушка, — сказала Алессандра.

— Конечно не такая, — согласился Эндер. — Но вы живете вместе всю жизнь. Вы очень близки.

— Я не пытаюсь от нее отдалиться. Для этого я не стала бы использовать тебя, — сказала она.

Но ее лицо выдало нечто другое. Возможно, понимание того, что она все-таки использовала его. Он еще больше уверился, что идею прийти к нему подсказала ей мать.

— Я просто думаю, что даже в счастливой стране фей, в которой она якобы живет…

— Когда ты успел… — сказала было Алессандра, но осеклась. Разумеется, Дорабелла не раз сыграла свою королеву фей, к вящему восторгу других колонистов.