Причём некоторые из беглецов возвращаются назад и даже не извиняются перед всепрощающим русским народом за нанесённые стране раны. Вернулись артисты М. Казаков, Л. Каневский, Л. Максимов и другие. Для предотвращения аналогичных потерь нам, дуракам, надо было ужесточить требования к оставшимся представителям нации. Но мы этого не сделали: русские люди гуманные. А в результате часть этих любителей приключений, не имея действенных ограничений, приняла самое активное участие в дальнейшем погроме и грабеже России. Интересно получается. Я знаю некоторых русских за рубежом, родителей которых послали укреплять советскую власть в республиках, а теперь им отказывают в гражданстве и беспрепятственном возвращении в страну. А эти беглецы, во многом способствовавшие развалу великого государства, имеют двойное гражданство и приезжают в Россию, как к себе домой. Такую национальную политику и защиту собственных интересов даже понять невозможно.
Вспоминается ещё один непонятный эпизод, теперь уже с другим работником ТЭЦ № 8 Ф. Фрадкиным. В конце 1970-х годов он вдруг взбрыкнул, вышел из повиновения и даже начал посылать очень далеко своего непосредственного руководителя. Казалось, что он получил какое-то послание свыше и стал независимым. Совсем, как у А. Галича про страну Фингалию, когда герой из этого государства, живущий у нас в СССР, узнал о солидном завещании и повёл себя неадекватно: «Прихожу на работу я в пятницу. Посылаю начальника в задницу». Оскорблённый руководитель написал жалобу на коммуниста и попросил привести его в норму. Мы, как всегда по деловому, собрались на заседание партбюро и перед началом обменивались мнениями по этому вопросу. Настроение было боевое, желание – врезать зазнавшемуся мужику, поставить его на место. В нашем боевом духе даже не было воспоминаний о том, что виновник – еврей.
Тем более он тоже участвовал в соревновании за звание «Ударник коммунистического труда», то есть был уязвим. Неожиданно, будто с тяжестью, ввалился в комнату секретарь партбюро Николай Тарасов. Он выглядел каким-то побитым, бледным. И шепотом начал объяснять нам своё состояние, хотя никого постороннего не было: «Вызвали меня в райком, уточнили, что мы собираемся обсуждать поведение Феликса Борисовича и строго предупредили: «Смотрите, не нарубите дров. У него недавно брат в Израиль уехал. Если вы ему будете грубо вычитывать, могут подумать, что мстите за это. Так что проявите уважение». И мы, как послушные овцы, даже не выяснив, причём здесь этот таинственный брат, весь вечер вальсировали вокруг Феликса, известного своей наглостью, и просили фактически простить своего начальника и пожать ему руку в знак примирения. Здесь сыграло роль отсутствие внятной, твёрдой и принципиальной позиции по вопросу эмиграции евреев из СССР, та же теоретическая беспомощность.
Другим довольно широким движением против идеологических основ социалистической страны стали выступления инакомыслящих. Достаточно было сказать любую оскорбительную глупость в адрес властей и ждать, чтобы тебя начали преследовать за это. А дальше подключался мощный идеологический аппарат капиталистических стран и трубил на весь мир, что у нас нарушаются права человека. Недавно я читал биографическую книгу об Ю. Андропове. Там говорилось, что глава КГБ докладывал Л. Брежневу о нарастающем количестве диссидентов и советовался, что с ними делать. Однако генеральный секретарь не придал серьёзного значения этой проблеме и только посоветовал: «Там одни евреи, Юра. Так ты лучше их не тронь. Меньше шума будет». Оказалось, что это не такое уж простое явление. Недавно один из бывших высокопоставленных чиновников США говорил, что они считали в то время нашу страну твёрдым монолитом. Но стоило им взять на содержание несколько сот наших диссидентов и те быстро превратили его в труху. А советские органы госбезопасности действовали против них бездумно и вяло, опять оставляя все их выступления в глубокой тайне от народа. Хотя некоторые аналитики считают, что это был очень продуманный ход представителей «пятой колонны» в органах.
