Казалось бы, что ещё надо для свободолюбивых последователей Пушкина и Радищева, изнывающих под гнётом консерватизма царской монархии, к которым революция была доставлена рабочим классом буквально на дом. Они прекрасно понимали, что взявшие власть рабочие никак не обойдутся в её укреплении и обороне без решающей помощи инженеров, экономистов, кадровых военных, учителей, врачей и других специалистов. Многие из них видели глубже и могли предвидеть, что революцией можно будет управлять и вести её туда, куда мечтало идти сотни лет всё человечество. Однако даже подобные перспективы исполнения почти несбыточных мечтаний не привлекали интеллигенцию, и она в массе своей внутренне не только не приняла революцию, но и оставалась фактически скрытым резервом её врагов. А многие ёе известные представители, несмотря на постоянные заверения о любви к Родине, просто покинули Россию, бросив её на произвол судьбы, на растерзание империалистическим хищникам. И это не громкие лозунги из политэкономии, а действительное положение вещей. Было всё подготовлено миром капитала для разделения страны на несколько частей и захвата их различными государствами. Спасло просто чудо, которое пока можно объяснить только вмешательством высших сил.
Вот эти действия умных мира сего понять было совершенно невозможно. Можно ханжески не любить свой собственный простоватый народ и эксплуатировать его, как рабов, наказывать до смерти, как поступал тот прощелыга – офицер из рассказа Л. Толстого «После бала». Можно укатить из страдающей, раздавленной революцией и незваными завоевателями России. Но только недавно я узнал, что убегала наша интеллигенция за рубеж, унося с собой большую часть богатства, награбленного у простого народа с помощью власти, которая уже находилась в зарубежных банках. Я наивно полагал до недавнего времени, что только наша сегодняшняя элита в связи с необустроенностью жизни в разрушенным ей же государстве хранит наворованное заграницей. Оказывается, всё повторяется. И в начале прошлого века российские аристократы и офицеры отправляли свои сверхбогатства на Запад. В нескольких книгах русского зарубежья я с удивлением прочитал, что даже не очень высокие армейские чины и чиновники имели солидные вклады за рубежом и жили там, в изгнании не плохо. Сколько же можно грабить мою несчастную Родину! И это всё вытворяют мои братья по классу – умные и сострадающие обездоленным интеллигенты.
В основе этого бессовестного предательства бывших на словах борцов за свободу и национальные интересы много причин, прежде всего связанных с присущими интеллигенцией отрицательными характерными чертами. Так, во многом её поведением очень часто на врождённом уровне, особенно у интеллигентов не по работе, а по породе, управляет убеждённость в необходимости расслоения общества на «элиту и быдло». Такое пренебрежительное чувство к простолюдинам особенно усилилось в период 1917 года в связи с тем, что совсем недавно в стране закончилось царское правление, привычное, и потому, желанное для многих из них. Это событие они необоснованно связывали с победой народной революции, что также снижало их уважение к её участникам.
Отношение к людям физического труда как к нижайшему сословию, имеющему, по их мнению, ограниченные умственные способности, не подготовленному к восприятию достижений культуры и искусства – основной миф, который эксплуатировала элита в течение нескольких тысяч лет, оправдывая свои претензии на власть. Он очень ярко был разрушен в период торжества победившего пролетариата, когда масса людей из глубинки быстро обошла старых спецов, надутых, как индюки от своей научности, не только по профессиональным знаниям, но и по их разносторонности. А. Чехов правильно писал, что специалист подобен флюсу. Он кичится своими глубокими познаниями, но часто имеет их лишь в узкой области. Люди «от сохи», вооружённые пониманием природы, значительно шире умели использовать полученные теоретические уроки. Во многом, поэтому они побеждали и в бою бывших своих командиров – белых офицеров, и вырывались вперёд на трудовом фронте.
И всё-таки даже в 1993 году, во время известного противостояния у Белого дома, когда решалась судьба Родины, отрицательно проявилась интеллигентская брезгливость к простому народу. Как она сохранялась более 70 лет, трудно сказать. Вероятно, она такая же живучая, как клопы или тараканы. Но тот же В. Соловьёв, внук деда, отдавшего партии более 50 лет, пишет: «Риторика защитников Белого дома, поддержанная нездоровьем разнообразного люмпен – политизированного сброда всех мастей и оттенков, прибывающего на помощь добровольно заточённым, качественно изменила расстановку сил среди защитников Верховного Совета». Кстати, среди прибывших выразить свою поддержку депутатам, к сожалению, было не так уж и много простых людей. В этом случае, может быть, события развивались бы более решительно.
