Вождь в силу преклонного возраста и других причин не смог, а, может быть, и не успел начать борьбу за устранения этих противоречий, так как был убит консервативными сторонниками. Причём, он отлично знал многие из проблем, даже был их создателем. Прежде всего, это уродливое явление вождизма. Оно никак не подходило к новым социалистическим отношениям в обществе. Однако его легко сумели уговорить мудрые ближайшие соратники, не препятствовать возрастающему, словно, на дрожжах, заслуженному его культу личности. Дело в том, что надвигалась война, а до подлинного коммунизма и коммунистических равноправных взглядов на жизнь, казалось, было ещё очень далеко. Но Иосиф Виссарионович прекрасно знал, что для ведения победоносных баталий, сегодняшнему, ещё не ушедшему далеко от царской и церковной идеологии русскому человеку, просто необходима твёрдая вера в вождя, уверенно ведущего его на смертный бой. И он не стал препятствовать в какой-то мере и искусственному раскручиванию его культа, и его имя действительно стало святым знаменем для всего советского народа.
Естественно, заразные бациллы вождизма попадали и на его окружение. У И.В. Сталина было удивительное чутьё на заложенное в человеке от создателей душ ядро высочайшего таланта организатора и стратега. Мне кажется, что больше в истории земли не было такого умелого кадровика, и дар этот не мог быть случайным. Естественно, кто-то из наших благожелателей свыше, как и мой осведомитель оттуда, оказывал помощь нашему экспериментальному государству и заслуживающему полное доверие его беззаветному лидеру. В мирное время выросла целая плеяда выдающихся молодых руководителей, таких, как Вознесенский, Косыгин, Громыко, Первухин, Вахрушев. В начале войны гибкий ум И.В. Сталина быстро уловил требования к новому полководцу и, как грибы, начали появляться из ниоткуда Жуков, Рокоссовский, Василевский, Конев, Черняховский и сотни других. Все они были в пределах сорокалетнего возраста и рвались в бой. Но при этом к ним умело пристраивали и умудрённых опытом.
Однако вождь понимал, что быстро став во главе армии, молодой карьерист не должен превратиться в бюрократическую мумию, потерять интерес к радостям жизни. Поэтому он не создал среди своих сослуживцев атмосферу аскетизма и коммунистической отречённости от простых удовольствий. Многие помнят, вероятно, сообщение ему одного особиста о том, что, готовясь к битве на Курской дуге, командующий фронтом К. Рокосовский позволяет себе развлекаться с молоденькой медсестрой. Докладчик застыл в ожидании указания по этому поводу. «Что мы будем делать? – спросил И.В. Сталин. И сам ответил: – Завидовать будем товарищу Рокоссовскому!»
Важнейшим мобилизующим элементом в массах стали партийные руководители. Был возрождён институт комиссаров. Эти коммунисты быстрее производственных руководителей как-то потянулись к элитарным полномочиям. Я уже писал о широком распространении страшного для коммунистического общества унижающего обращения руководителей к подчинённым в виде крика, мата, оскорблений. И партийные лидеры как-то равнодушно относились к этому ужасному возврату рабского отношения к людям, стоящим ниже на карьерной лестнице.
Всё это, естественно, не способствовало быстрому преобразованию производственных отношений в направлении, соответствующему принципам новой народной власти. Сюда же следует отнести и громадные чёрные дыры в теории научного социализма. Уже говорилось, что во многом не обеспечивалось выполнение даже основного лозунга социализма – оплата по труду. Не оформилась полностью в новом виде кадровая политика. И таких нестыковок был миллион. И всё-таки и в этом направлении вождь делал невозможное. Так как изменение производственных отношений – дело долгое и тонкое, И.В. Сталин вложил весь свой гений в борьбу за быстрый рост духовности советского человека. И здесь были достигнуты невероятные успехи. Как писал известный американский философ, автор теории холодной борьбы Джордж Кеннан «поражает духовная мощь советского народа настолько сильно, что он вынужден признать моральное его превосходство над народами западных стран. Он страшится духовной силы Советского государства даже больше, нежели его военного могущества».
