К сожалению, директор оказался ещё злопамятным и мстительным. Безусловно, он жил в советской среде, знал наше святое отношение к участникам войны и понимал, что такие художества ему просто так не пройдут. Совет ветеранов постарается довести до общественности нелицеприятную характеристику на нового руководителя. Поэтому он решил расправиться и с этим органом, тем более имеющим пока ещё незнакомый ему состав. Уже через день появился приказ, упраздняющий его, хотя особого права на такой шаг начальник и не имел, так как создан он был и избран собранием ветеранов. Пришлось расстаться с голубой мечтой быть и на старости полезным своему родному коллективу. Однако оказалось, что и это ещё не всё. Яковлев не поленился и дал команду на все предприятия «Мосэнерго» в случае появления там этих нехороших членов Совета ветеранов (мы были перечислены по фамилиям) отнимать у них пропуска и выгонять взашей. Представляете, какое чувство унижения и обиды пережил каждый из нас, проработавший порою почти полвека на благо энергосистемы, когда его, ничего не подозревающего и идущего с благими целями на родную ТЭЦ помочь в оформлении музея Славы, вдруг хватали в проходной, как нашкодившего щенка, отнимали пропуск, иногда и при свидетельстве старых знакомых, а то и вышедших встречать уважающих тебя сегодняшних её руководителей, и грубо указывали на дверь. Этим разрывалась последняя связь с коллективом, которому посвятил многие годы, а порою и жизнь. Причём, даже не поворачивался язык сказать что-нибудь нелестное в адрес работников охраны. Они, как и везде в новое демократическое время, набраны не как прежде из замшелых пенсионеров, а из молодых здоровых ребят, которые могут скрутить руки любому врагу хозяина. Они и состоят в штатах профессиональных органов, и получают побольше, чем работники электростанции. Поэтому, получив подобный приказ самого генерального директора, они и не могли воспринимать нас иначе, как врагов народа.
В дальнейшем были сокращены и другие контакты бывших работников со своими предприятиями. Раньше нас обязательно приглашали на празднование Дня энергетика, на юбилеи электростанции, созданных нашими руками. Теперь всё это осталось лишь в воспоминаниях о прекрасном прошлом. Чем так провинились перед демократическим руководством ветераны, на производственных мощностях, построенных которыми они неплохо устроились, трудно сказать. Вероятно, и в этом им не хочется делиться полученным на дармовщинку добром. Я не удивился, когда недавно услышал ещё одну невероятную для советского человека историю о самодурстве Яковлева. Он дал команду директорам электростанций очистить все не связанные с производством помещения, особенно спортивно – оздоровительного плана и продать их посторонним инвесторам. В том числе и ликвидировать все музеи Славы. Когда его спросили, а что делать с прекрасным бассейном, построенным на девятке, он спокойно заявил: «Залейте бетоном и продавайте. Делов-то!» Не согласился он и с предложением общественности сдавать эти помещения трудящимся за деньги при некоторой с их стороны дотации. А профсоюзы – защитники трудового народа воды в рот набрали.
Таких борцов за интересы народа мы ещё не знали. А, собственно, что мы вообще знали о жизни капитализма за железным занавесом, который наши идеологи неизвестно для чего повесили. Хотя недавно историки докопались, кто первым ввёл этот термин на проход между социалистическим и капиталистическим мирами. Оказалось, мы зря весь прошлый век обвиняли в этом наших деятелей. Первым ввёл его в обиход в 1919 году французский министр Клемансо. В 1930 году он вновь настойчиво выступал за сохранение такого вида общения между лагерями. В 1936 году его активно поддержал польский деятель Пилсудский. Ну и, наконец, в 1946 году окончательно закрепил это ограничение для наших людей У. Черчилль в своей известной речи в Фултоне. А до сих пор клянут за это нашего И.В. Сталина, считая, что он боялся показать народу прелести капиталистической жизни. При этом забывают, что именно он устроил экскурсию более 5 миллионов наших солдат по Европе и в Японию в последние годы войны, где они насмотрелись этих радостей, особенно в лагерях смерти, до рвоты.
Кстати, с этим известным английским политиком у меня связано одно из необъяснимых явлений, которых не так уж много случается в жизни человека. Я был на экскурсии в его родовом поместье «Мальборо». Когда спросил у экскурсовода, где он похоронен, он подвёл меня к окну и показал направление, где находится деревня, принадлежащая этому семейству. Мы быстро прикатили на кладбище, где под серыми невзрачными плитами лежали родственники и сам ярый наш враг. Я схватил камеру и, направив её на могилу, начал ликовать над поверженным противником. Однако безотказный иностранный аппарат не фурычил. Я проверял его по всем параметрам, тряс всеми силами, но он оставался безжизненным. Пришлось уехать ни с чем. А на следующей остановке около очередного объекта истории камера заработала без всяких усилий с моей стороны. Всё это осталось за рамками обычного…
