Вместо научно-обоснованной разъяснительной работы пропагандистский аппарат СССР и КПСС начал насильственно проводить политучёбу среди всех слоёв населения. Коммунистам рекомендовалось выписывать центральные газеты и журналы, хотя они в основном несли те же плохо воспринимаемые массами нудные марксистские идеи. Почему-то к этим СМИ редко привлекались известные писатели, диссиденты, философы для участия в различных дискуссиях. Кстати, это был мягкий, достаточно ненавязчивый диктат. Мало кто, даже из членов партии, выполнял эти рекомендации. Но и он вёл только к росту непринятия коммунистической идеологии и, с помощью умелой капиталистической пропаганды, сохраняется и сегодня в памяти людей как время строгой военной дисциплины в личной жизни, обязывающей выступать по всем вопросам строем, читать в обязательном порядке одни и те же книги и газеты. И хотя это было совсем не так. И наслаждались даже мы, коммунисты, чтением в большом количестве и разнообразии литературы, и большинство не выписывало даже партийную прессу, многие наши враги выступают и сейчас с такими обвинениями в однообразии и затхлости советского быта, а партия не даёт им отпора.
Во времена Н. Хрущёва я наблюдал такую довольно юмористическую сценку. Одному заслуженному и мудрому рабочему, члену партбюро, поручили проверить политзнания очень грамотного пожилого заместителя главного инженера электростанции. Это был во всех отношениях идеальный старый специалист, глубокий интеллигент, в своё время общавшийся с сёстрами Владимира Ильича. В чём-то он не согласился с их воззрениями на жизнь и принципиально не стал вступать в партию. Это не помешало ему занять высокую должность и внести большой вклад в развитие энергетики, как участнику ввода в тридцатые годы нового оборудования. Поэтому он очень волновался, боясь опозориться на экзамене по политучёбе. Какой умник придумал в то время обязательное обучение беспартийных в этой несовершенной системе – трудно сказать. Об этом некоторые из них до сих пор жужжат, где можно, как о самом ужасном периоде в своей жизни. И хотя длилось эта политика всего несколько лет, всё равно она была серьёзной ошибкой партии. А надо было мягко и ненавязчиво, через литературу, театр и другие средства информации внушать им великую и гуманную идеологию коммунизма.
И вот, глубоко уважаемый мною как учитель и советчик, Филипп Павлович, прибыл на экзамен, подтянутый, аккуратный, в галстуке, очень подготовленный и взволнованный. Во время ответа на заготовленные вопросы, он много раз вытирал пот, вздыхал, смотрел заискивающе на экзаменатора. Он чересчур грамотно отвечал по темам, и мне казалось, что его проверяющий не всё успевал ухватить, и только регулярно покачивал одобрительно головой. Этот бестолковый цирк, изобретённый кем-то из наших врагов для превращения важнейшего способа распространения взглядов партии в комедию, я запомнил на всю жизнь.
Вот как писал о том застойном периоде в идеологии один известный писатель Запада: «В Советском Союзе никаких противоречий в суждениях просто не допускалось. Слово «диамат» вместо обозначения одной из ветвей марксистской науки стало символом неподвижности суждения. Диаматчики проделывали привычную процедуру оболванивания себя и окружающих: «Факт берётся из действительности, чтобы стать философской категорией? Но социалистическая действительность прекрасна – почитайте передовые газеты. Нищета и пьянство, которые наблюдаются в отдалённой деревне, суть нетипичные пережитки капитализма. В чём диалектика? Марксистская диалектика – в умении отделить типичное от случайного. Программа коммунистической партии есть передовое философское учение. Этот доктринёрский бред люди слушали 70 лет подряд. Марксизм мутировал в религиозное учение – на российской почве его часто называли «большевистским православием», имея в виду краснознамённый обряд». Естественно, этот служака Запада во многом сгущал сказки по поводу идеологической работы в СССР. Её довольно часто проводили умудрённые опытом люди, и сводили в основном к проблемам собственного производства. Однако и глупости в этом новом и совершенно не охваченном наукой деле было достаточно.
