И она удалилась. Пристыженные, но довольные находчивостью хозяйки гости перебрались в курительную комнату, где мадам Хендриксон держала коробку с дорогими сигарами, пепельницы, зажигалки и прочие аксессуары, призванные приукрасить эту прискорбную мужскую привычку. Разумеется, эта со вкусом, как и все в доме, обставленная комната немедля превратилась в штаб боевых действий. Сначала Джекоб Марстон, как представитель официальных властей и офицер Корпуса, потребовал доложить ему обо всем, что произошло вчерашним днем, а также о мерах, которые были приняты братом и его слугой. Затем попросил рассказать о подпольном движении борцов с кремниевой чумой. Выслушав своих собеседников, он достал из внутреннего кармана мундира портативный телефор и позвонил к себе на службу.
— Стиллет, — сказал он в трубку, на которой мигал крохотный, размерами с медальон, экран. — Нужно отыскать смотрителя-наладчика Густава Эйлера. Да! И доставить его… — Он назвал адрес дома мадам Хендриксон. — А теперь, господа, — снова обратился Джекоб Марстон к присутствующим, — я расскажу вам о том, что стало известно нашей службе. Надеюсь, вы понимаете, что разглашение услышанного является серьезным государственным преступлением. Я бы никогда не рассказал вам этого, если бы вы не были уже вовлечены во все эти довольно-таки опасные события. Итак, в последние годы наблюдается значительное снижение мощности светопроводных сетей Полиглоба. Поначалу это объяснялось износом оборудования, включая частичное разрушение оболочек светопроводов. Были приняты меры по модернизации распределительных подстанций и усилению контроля за эксплуатацией и потреблением. Как показали последующие замеры, в результате падение мощности не только не снизилось, а, наоборот, возросло. Тогда-то и возникло предположение о целенаправленной диверсии. Инженерная служба вынуждена была обратиться к нам, в Корпус. Нам удалось обнаружить явление, которое вы называете кремниевой чумой, а также активность неких созданий, видимо в силу своей природы испытывающих влечение к ее проявлениям. К сожалению, мы ничего не знали о существовании подпольных групп рабочих, которые борются с этим явлением. Видимо, придется обратиться в Сенат с требованием проведения расследования в руководстве Инженерной службы, которое, как я понимаю, проигнорировало обращение своих низовых сотрудников. Однако не об этом сейчас речь. Дело в том, что со вчерашнего дня кремневики активизировались. Они в буквальном смысле захватили Центральную распределительную подстанцию города. О чем нам сообщил один из ее инженеров, кстати, единственный из руководства Инженерной службы, кто занимался отслеживанием узловых точек кремниевой чумы. В силу того, что кремневики способны принимать любой облик, обычные меры борьбы с беспорядками к ним неприменимы. Я решил, что нужно попробовать атаковать их с воздуха, для чего и вызвал вас, капитан Горн, помня о том, что вы уже не раз помогали нам. Теперь я понимаю, что и эта мера не будет действенной, если десантировать на Центральную подстанцию обычных полицейских. Да и оружие, даже такое эффективное, как лучевик Смита, против кремневиков может оказаться бессильным. Вся надежда на ваши кадуцетры, господин Кнехт.
— Мои ребята работают не покладая рук, — пробурчал тот. — Я не знаю, сколько они успеют изготовить, прежде чем эти оборотни переведут всю светосилу города на себя. Три, пять, семь… Вы бы лучше разобрались, господин офицер, с теми чинушами, которые закрыли мою лабораторию. Наверняка среди них тоже затесались оборотни.
— Обязательно разберемся! — пообещал Джекоб Марстон. — И наладим промышленное производство кадуцетров. Вы дайте нам сейчас хотя бы несколько штук. И еще нам не помешал бы надежный способ отличить оборотня от человека.
— Способ есть, — откликнулся ученый. — Именно его я к вам и применил, когда задал вам в прихожей тот дурацкий вопрос.
— Ловко вы! — восхитился офицер Корпуса. — Способ неплохой, но уж слишком он… интеллигентный, что ли. Не для боевых условий.
Снова раздался входной звонок. Кнехт вскочил, чтобы открыть. За ним поднялся и брат владельца магазина функеров. Ученый показал ему на странно короткую трость, которую вертел в руках во время разговора. Офицер-разведчик коротко кивнул. Он уже догадался, что эта трость и есть пресловутый кадуцетр. Они вышли в прихожую. Марстон открыл дверь и впустил троих — двух мужчин и девочку двенадцати лет. Это были смотритель-наладчик Густав Эйлер, его дочь, юная разведчица Келли, и офицер Корпуса Глубокой Разведки Херберт Стиллет. Любой из них мог оказаться оборотнем или все трое. Однако то же самое можно было сказать и о встречающих их мужчинах. Не успел ординарный адъюнкт применить свой простой способ, как вдруг девочка вынула из сумки, что висела у нее на плече, жестяную банку.
— Подожди, Келли! — сказал ее отец, но опоздал.
