Я повернулась к окну. Сразу под окном была маленькая крыша, и она спускалась вниз, вдоль дома. А еще за окном был другой дом, без окон, зато с дверями. Не такими большими, как у бабы Нади. И он был весь в шрамах. Разрушенный старый дед, - он стоял только от собственной старости. Он стоял крепко. Я туда не буду заходить.
Дверь открылась и зашел отец с конструкциями, теми, что без сетки. Поставил их к шкафу и ушел. Они после чистки, и правда, стали синими, кое где каски не было, но, в основном, они были синими. Я погладила их, металл был еще мокрый и немного прохладный. А еще мне понравились швы, где одна трубка с другой соединялась. Почему-то теперь, когда двери шкафа были закрыты еще и конструкциями, захотелось посмотреть, что там в шкафу.
Снова зашел отец. С сетчатой конструкцией.
- Так, Соня, а ну не путайся под ногами. Села - и сиди на сумке, сейчас я все сделаю и сможешь гулять.
Он поставил сетчатую конструкцию и пошел к кровати, что стояла у окна, снял с нее все покрывала и матрас. Оказалось, что под ним была собранная конструкция и тоже с сеткой, только в середине была ржавая дыра, в самой сетке. Папа начал разбирать кровать, а потом вынес ее.
Я все еще сидела на сумке и осматривалась. Стены были сероватые. А еще вверху, под потолком были паутины. Пауки очень больно кусаются. Сразу всё опухает. Но мама говорит, что это я виновата, потому что у меня аллергия на их укусы.
Снова вернулся отец и начал собирать кровать. а когда собрал, начал застилать. На простынях были бордовые пятна. Сначала он положил простынь, а потом тут же снял с кровати, скрутил и бросил на пол. И пошел к шкафу. В шкафу на дне лежало много простыней, стопочкой. Осмотрев их все, отец выбрал четыре. Совсем почти без пятен.
- А что это за пятна?
- Так, Сонечка, не мешай. Сейчас я соберу твою кровать и ты сядешь не нее.
Когда он полностью застелил мою кровать, он пересадил меня на нее. Забираться на нее было сложно, так что он меня поднял и посадил.
Люблю быть на руках. Это как полет. Но отец чаще поднимает Дениса. А еще возит его на плечах. А меня почти никогда. Один раз, увидев мою обиду, поднял. А я с непривычки испугалась. И только начала привыкать, как меня уже сняли. И зачем я расту так быстро? Лучше б была маленькой, как всё вокруг.
Кровать подо мной пружинила и создавалось впечатление, что я плыву или еду в поезде. Мне это нравилось, я немного пошаталась на ней специально, и кровать еще какое-то время пружинила по инерции.
- Так дочь, что тебе дать?
- Книгу.
- Какую книгу, разве мы что-то взяли?
- Там, в комоде, в коридоре.
- Какую?
- Большую и серую.
Отец вышел и вернулся с книгой. Кинул ее на кровать и ушел.
9.
На обложке был когда-то рисунок. Но от него остались только вмятины. И еще немного позолоты. Это были какие-то узоры, плетеные кругом. Я открыла книгу. Шрифт был крупный, что подтвердило мои догадки, - книга была детской. В ней были красивые иллюстрации, с животными, с охотниками, с духами. Пролистав первую сказку, я загрустила. Ее нельзя будет прочесть. Просто потому, что кто-то много-много раз обвел кита, синей ручкой, и кита не стало. Это как вырезать ножиком. Мы так делали с братом, когда мама не видит. Правда не мы, а я, вырезала дырочки в бумаге там, где должны быть стекла у машины.
Таких сказок набралось шесть, отчего мне стало совсем грустно. Нельзя так портить книги. А вдруг это мой отец? А вдруг он помнит, куда дел изображения? Тогда можно будет вылечить книгу. Я открыла в середине и стала читать сказку. Она рассказывала о девочке, отец которой был охотником. А еще у нее была очень глупая мачеха, которая сначала извела отца, а потом пыталась извести девочку. Только так не выйдет, каждое последующее поколение сильнее. Мне мама рассказывала, она говорила, что они с отцом живут в краевом центре, а мы, дети, будем жить в столице, и только наши дети добьются чего-то нормального. Мы все - просто звенья.
Ну вот и девочку мачеха не извела. Та даже тигра сумела победить. А еще у нее было очень хорошее правило. Она трижды предупреждала, и только потом приступала к действиям. Так и тигра она трижды предупредила, и только потом убила. Моя мама тоже считает до трех, только по-своему. Она говорит, что досчитает до 10, и начинает: один, два, восемь… Мы все понимаем, что она делает неправильно, но так же все понимаем, что не выполнить то, что она сказала - это равносильно самоубийству. Если не она нас убьет за наши действия, то обстоятельства сложатся так, что мы обязательно умрем. Так вот и живем, строем слушаемся маму и тайком нарушаем все ее правила. Прямо как настоящие шпионы.
А девочка из сказки стала духом. Она бродит и дарит обиженным детям хорошие сны. А еще с ней ходит собака, ожившая статуэтка, из тех, что сделал ей отец из дерева. Жалко, что мой отец только блины жарить умеет, и то хорошо если раз в год, ну, максимум два.
В комнату вошел отец. Принес огурцов и помидоров, а еще хлеб и пучок зеленого лука, ну и бутылку подсолнечного масла. Поставил все на стол и ушел. Через пару минут он вернулся с дровами. И начал растапливать печь.
