Пока я стою и думаю, в какой момент стоит прервать поедание вьюнков и стоит ли, на крыльцо выбегают наши квартиранты и мама. Глупый Рекс, зачем он лаял. Я макаю руку в воду и брызгаю на корову.
- Цыля!
Корова отодвигается от крыльца и удивленно на меня смотрит. Потом она делает два шага назад и снова тянется к цветам.
- Да сделайте уже что-нибудь! - противно вопит беременная девушка.
Я снова брызгаю на корову и кричу. Корова пятится и выходит за ворота хвостом вперед. Мама за моей спиной улыбается, я это знаю, даже если не вижу, даже если этого вообще никто не видит. Квартиранты возвращаются в дом, а мама говорит:
- А почему калитка не закрыта?
- Не знаю, я не проверяла.
- Ну так иди и закрой. Мало ли кто еще зайдет, корова могла начать бодаться.
Я спускаюсь с крыльца и иду к калитке. Обычно она защелкивается сама, если плотно закрыть дверь. Корова зашла потому, что дверь была даже приоткрыта. Я делаю громкий щелчок, и мама уходит в дом. Потом я открываю дверь и выглядываю на улицу. Коров не видно, машин тоже. Сзади подходит Динька.
- Что там, на улице? - спрашивает он.
- Ничего, даже машин нет.
- Дай посмотреть.
- Смотри.
- Надо выйти.
- Нельзя.
- А почему тебе можно?
- А я не выхожу.
- А я маме все расскажу.
- Ладно, но стой у двери, никуда не отходи, и как скажу возвращайся.
Динька вышел за калитку и встал, прижавшись спиной к светло-зеленым доскам забора. Я стояла рядом. Все вокруг было неподвижным, словно это просто картина. Лишь иногда львиный зев, который вырос между асфальтом и домом, колыхался на ветру. Он рос у самой скамейки, на которой мы никогда не сидели. Она была покрашена вся светло-зеленой краской, как и забор. Дверь калитки не могла открыться полностью, потому что скамейка чуть покосилась в сторону двери.
- Так, все, пойдем на крыльцо, - сказала я.
- Нет не пойду.
- А теперь я маме расскажу, что ты выходил за ворота.
- А я скажу, что это ты мне сказала.
- Все равно мы оба за это получим.
Динька начал жевать нижнюю губу, а потом зашел во двор. Я оставила дверь открытой, чтобы коровы могли спокойно к нам приходить. На крыльце я только и ждала, когда же коровы придут доесть оставшиеся цветы. Те цветы, что уже были пожеваны, свисали с веревки там, где зацепились листочками. Мне не было их жаль, их посадили сюда без надобности, и это было не их место.
Во двор зашла коричневая корова с белыми пятнами на лице, она громко замычала, и Рекс тут же замолчал и спрятался за бочки. Она быстро двинулась к цветам и начала их есть. Я спустилась вниз и погладила корову по большому теплому животу. Корова поедала цветы, словно это лапша, зажевывая тонкие стебли себе в рот.
Снова выскочили квартиранты. Парень сбежал с крыльца и резко двинулся на корову. И вот тут произошло то, о чем предупреждала мама. Корова опустила голову и пошла на него. Рога у нее не острые, но выглядело это страшно. Пришлось вмешаться.
- Цыля! - крикнула я и сорвала траву. - Цыля!
Я махнула на нее травой, и корова недоуменно посмотрела на меня, мол: «Ты же меня только что гладила».
Парень опять пошел на корову. Та замычала и побежала на него с рогами наготове. Даже царапнула ими машину. Парень поспешил спрятаться за амбар и оттуда закричал матом. Вышла мама.
- Цыля! - снова крикнула я.
Нужно было все решить, пока мама не начала действовать. А то она могла убить корову.
Корова медленно пошла ко мне. Я протянула ей траву, она шумно втянула воздух и потянулась к траве. Я сделала шаг к калитке, потом еще один - и так, пока не уперлась в нее спиной. Калитка была закрыта. Хорошая калитка, сама закрывается. Я переложила траву в левую руку и быстро стала открывать замок, глядя корове в глаза.
Потом я открыла дверь и вышла вместе с коровой на улицу. Траву я кинула подальше и корова за ней пошла, а я вернулась во двор.
Беременная девушка ругала своего парня за никчемность.
Мама сердито смотрела на меня. Я почувствовала, как стали горячими щеки. Не хочу при квартирантах объяснять, что коровы нужны для поедания вьюнков вокруг крыльца. Придется врать.
- Это ты не закрыла калитку?
- Нет, я закрыла.
- А корова тогда как зашла.
- Не знаю.
- Что ты не знаешь? Не закрыла, так и скажи.
- Я закрыла, ты же слышала щелчок.
- А почему тогда корова зашла.
- Сама зашла.
- Ага, у тебя все само.
Мама развернулась и пошла в дом. Настроение у нее было хуже некуда. Лучше ей вообще не попадаться на глаза, совсем. Вторая корова объела не только вьюнки, она еще нитки порвала. Крыльцо выглядело несколько потрепанным с такими ниточными украшениями, зато так было лучше, может нитки совсем уберут.
В Красноярске у нас висит картина, где нарисован наш дом. Мама рассказывала, что к ним пришел художник и стал рисовать дом, а папа потом выкупил картину. Картина была странной, дом на ней имел светло-зеленый оттенок, как и вся картина. Словно художник смотрел через зеленые очки в солнечный день. А еще на картине было видно, что когда-то с крыльца было два выхода.
Мама вышла на крыльцо с пакетом и злая. Я сразу начинаю вспоминать, чем еще я могла провиниться сегодня.
- Мы идем гулять, игрушки занесете позже.
