- А если с ними что-нибудь сделают? - спросил Динька.
- Кому они нужны! Пойдем быстрее гулять.
Мы спустились с крыльца и пошли в город.
74.
Пока мы шли по улицам, мама была все еще злая.
- Ищем кругляшки от мороженого. Это как искать грибы. Потом приносим мне.
- А почему мы пошли гулять? - спросила я.
- А что, не нравится? Можем вернуться обратно и дышать химией, которую наши соседи разлили в коридоре.
Лучше бы я и правда ничего не спрашивала и была незаметной. Кругляшки, и правда, были как грибы, их разбросали по всему городу. На траве, прилепленные к стенам домов и коре деревьев, они были везде, надо было только увидеть. И мы собирали их с Динькой, не обращая внимания на людей.
А потом Динька вскрикнул.
- Больно! Что-то жужжит и больно. Больно, больно, больно! - Динька дергал рукой и орал от боли. Он начал плакать и задыхаться от слез. Я испугалась, что опять будет приступ, а мы не дома.
Мама взяла его за ладонь и подняла рукав футболки. Под ней была оса. Мама смяла ее своими пальцами, растерев. Мне стало жалко осу. Она случайно запуталась в рукаве Диньки, и от страха укусила, а теперь она мертва. Ее раскатали между большим и указательным пальцем властной руки моей мамы.
- Чего ты орешь, оса уже мертва, - строго сказала мама.
- Бооольно, - завыл Динька, губы у него тряслись.
- Конечно больно, еще и опухнет. Дай посмотреть, не осталось ли жала.
Она взяла его руку и стала рассматривать укус. Место вокруг укуса быстро краснело и опухало. У меня самой аллергия на укусы. Я понимала, что сейчас Диньке и больно, и чешется, и режет. Нужно было смазать спиртом, вот только мы не дома. И что они только пролили, эти соседи.
Мама надавила пальцами на опухоль и вытащила маленькое жало. Рыдания Диньки стали громче, он испугался. Лицо его становилось красным, слезы текли все сильнее. Он уже начал немного задыхаться от плача. Мама присела на корточки и прижала его к себе, чтобы он успокоился. Я стала гладить его по спине. Когда он чуть затих, мама встала и повела его за ручку в магазин, где купила нам по мороженому.
- Только дайте вон то, на котором два кругляшочка, - сказала мама, когда продавщица открыла холодильник.
- Что, тоже собираете? - спросила продавщица.
- Да.
- Ну тогда вот еще возьмите, - сказала продавщица, доставая из-под кассы пакетик, в котором было еще несколько кругляшков. - Может это обрадует вашего мальчика.
Я стояла за мамой, держа Диньку за руку, и удивлялась поступку мамы и поступку продавщицы. Мама развернулась и дала нам по мороженому, пакетик с кругляшками положила в свой пакет, к тем кругляшкам, которые собрали мы.
Мы начали есть мороженое когда уже вышли из магазина. Сначала мы отдали маме кругляшки, а потом начали есть мороженое. Динька как всегда очень быстро ел. А мне было холодно кусать его, и я ела маленькими кусочками. Мама была без мороженого.
- Мам, хочешь попробовать мороженое?- спросила я.
- Нет, ешьте сами.
- А ты как?
- А я потом у вас двоих откушу.
Я посмотрела на Диньку, может он быстро ест, чтобы никто у него ничего не забрал? Только мама же не ест сейчас мороженое, а мы едим, значит надо делиться. А если бы и папа был, и с ним делиться. Только мама бы не разрешила с папой делиться, сказала бы, что он дармоед и без того жирный. Хотя папа у нас худой.
Мы медленно шли по городу. Динька успокоился. Мама откусила у каждого из нас по кусочку. Мне нравится в мороженом самое дно, где самая твердая вафля. А Динька наоборот ее не любит, она у него тает постоянно и протекает. Хотя он съедает свое мороженое быстрее меня. Может все потому, что у меня холодные руки. Маме не нравится это. Когда она трогает мои руки, она говорит, что я ледышка и начинает растирать мои ладони в своих. Она делает это, заботясь обо мне, но мне становится больно. И даже если я ей говорю об этом, она не прекращает растирать мои ладони. От маминой заботы ничего не может спасти.
75.
Гуляя, мы вышли к дому, где жила женщина, похожая на Хозяйку Медной Горы.
- А мы тут с папой были, - сказала я.
- У кого? - спросила мама.
- Я не знаю как зовут эту женщину, она на Хозяйку Медной Горы похожа.
- И что вы тут делали?
- Черемуховое варенье ели.
- С этого дерева?
- Да.
- А только она с него собирает ягоды?
- Нет, тут много мальчишек было.
- Ну, тогда лезь на дерево, черемуха поспела.
Я с радостью полезла на дерево. Мне запрещалось обычно лазать где мне хочется. Мама разрешала лазать только по турникам, с которых я вечно падала. Вот когда я лазала по шкафам и книжным полкам, ничего подобного не случалось. А когда лазала последний раз, под присмотром мамы, на турнике, я упала вниз головой прямо на нижнее крепление.
