– Избалованная? – Цветы у моих ног становятся красными, словно по ним течёт кровь. Я чувствую, как ладони сами собой сжимаются в кулаки, а челюсть напрягается. – Мне всю жизнь приходится быть идеальной во всём! А ты ничего для меня никогда не делала, только всё портила...
– Ничего я не испортила! Ты всё равно можешь выйти замуж за этого безмозглого верзилу и...
– Я никогда и не хотела замуж за Мариано! – кричу я. Поверить не могу, что я только что сказала это вслух. Красные цветы темнеют. Их лепестки заостряются. И вот между мной и моей сестрой вырастает огромный кактус, его колючки такие же острые и злые, как и я сейчас. – Всё это ради семьи!
– Иса... – Мирабель удивлённо глядит на кактус, а потом на меня. – Ты не хочешь за него замуж?
– Нет! – истошно воплю я. – И быть идеальной всё время не хочу. Глянь-ка сюда! – Я тыкаю пальцем в кактус. Не рассчитав расстояние, я касаюсь колючки пальцем, она прокалывает кожу. На пол капает алая кровь. – Не хочу я всё время растить повсюду эти скучные цветы. Почему всем плевать на мои желания? Что, если я хочу создавать уродство? Что, если я совсем не такая, как вы думаете?
– Э... – оторопело произносит Мирабель и чуть отступает. – Кактус на самом деле тоже ничего, – говорит она. – Он красив по-своему.
Я тяжело дышу. Постепенно я начинаю успокаиваться. Повернувшись к кактусу, я внимательно его оглядываю. Кто бы мог подумать? Мирабель права.
– И правда же. – Я указываю на кактус. Он становится больше. И выпускает красные шарики. Это что, бутоны такие? – Красив своей уродливостью? – Я указываю и на другие растения в комнате. Из спинки кровати вырастают серо-зелёные лозы с чёрными шишками.
– Уродливо красиво? – спрашивает Мирабель с усмешкой.
Коричневый мох тянется по полу в сторону моего стола. Странное дерево с перекрученным стволом вырастает над шкафом с одеждой. Бледно-зелёный лишайник становится комковатой скатертью на столе. Листья татебуйи желтеют и начинают опадать.
– Симпатично, да? – спрашиваю я, пока кактусы разрастаются и переплетаются, становясь похожими на небольшие деревца. – Разве это не идеально?
– Это идеально тебе подходит, Исабела, – отвечает Мирабель. – Теперь обнимемся?
Но я только начала. Фиолетовые соцветия жакаранды осыпаются прямо в океан мха на полу. Я думаю о Мирабель. Как она украшает комнату своими поделками и рисунками, как бродит из комнаты в комнату, от одного своего родственника к другому, совсем не переживая, что они все о ней думают, и никогда не пытается быть во всём идеальной. Она просто такая, как есть.
– А что, если я буду создавать такие растения, как мне нравятся? Что, если перестану заботиться, достаточно ли они красивы, что бы это ни значило?
– Давай, Исабела! – кричит она.
– Думаю, так я и буду делать.
Я взмахиваю рукой и вокруг распускается целый лес. Прекрасный, разноцветный. Уродливый, уникальный. Перекрученный, шипастый, ползучий. И всё это складывается вместе в один невероятный узел, до боли напоминающий меня. Мои растения сияют в золотистом свете... свечи Мадригаль? Мы с Мирабель глядим за дверь, где свеча разгорается всё ярче.
– Сестрёнка, для тебя нет ничего невозможного, – с улыбкой говорит мне Мирабель. Как будто она видит меня настоящую, как будто она гордится тем, что моя сестра, даже несмотря на то, что я веду себя совсем не идеально.
Мы хохочем и бежим сквозь зелень, как совсем маленькие девчонки. Я не чувствовала такой свободы и счастья с тех пор... Ну, если честно, то никогда.
Я выращиваю всё более странные растения, Мирабель визжит от восторга. Мы выбегаем на балкон, там изящные цветы, оставшиеся с дня дара Антонио, превращаются в закрученные зелёные лианы. Мы танцуем кумбию
– Что вы творите?
Мы замираем.
– Бабушка? – испуганно пищит Мирабель.
Что я наделала? Я оглядываю беспорядок вокруг. За бабушкой идут мама и папа. Внезапно все мои прекрасно ужасные и ужасно прекрасные растения кажутся полной катастрофой, а не удивительным творением. Я подвела семью. Не надо было слушать Мирабель. Я должна помогать родным, а не усложнять им жизнь!
ЕСЛИ ГДЕ-ТО ПОБЛИЗОСТИ слышен треск, это чаще всего говорит о том, что нужна моя помощь. Так что, услышав шум в патио, я отрываюсь от созерцания тачки с кирпичами, которую мне теперь ни за что не сдвинуть с места, и кидаюсь к Касите.
– Бабушка, всё в порядке. Ничего страшного не произошло, – бормочет Мирабель, когда я оказываюсь на месте.
