– Все дружно тебя расхваливали, за исключением Энтони Пая. Он о тебе и слова доброго не сказал. «Все девчонки-учителя никуда не годятся», – вот его точные слова. Другого и нельзя ожидать от ребенка из такого семейства. Не бери в голову.
– И не думаю, – спокойно произнесла Энн. – Я добьюсь, что он меня полюбит. Терпение и доброта принесут плоды.
– От этих Паев всего можно ожидать, – предостерегающе произнесла миссис Рейчел. – Они все делают наперекор. А что касается этой Доннелл, она не дождется, чтобы я делала ударение на последнем слоге. Слово даю. В этой фамилии ударение всегда было на первом. Женщина просто помешалась. У нее есть мопс по кличке Куини, он ест вместе с членами семьи за одним столом из фарфоровой тарелки. Я бы на ее месте рот лишний раз не раскрывала. Томас говорит, что сам Доннелл разумный, трудолюбивый человек, но, похоже, его сознание помутилось, когда он выбирал жену.
Сентябрьский день среди холмов острова Принца Эдуарда. Бодрящий ветер с моря проносится над песчаными дюнами. Протяженная красноватая дорога вьется через поля и перелески, огибает густой ельник, пересекает кленовый молодняк с размашистым папоротником под деревьями, ныряет в ложбину, где из леса вырывается ручей, снова скрывается в лесу, а потом выходит на открытую, залитую солнцем равнину с лентами золотарника и дымчато-голубых астр по ее обеим сторонам. Воздух дрожит от звона мириад сверчков, этих веселых и беззаботных летних жителей холмов. По дороге неспешно ступает откормленный бурый пони, а за ним идут две девушки, которых переполняет простая, бесценная радость молодости.
– Сегодня настоящий райский день, Диана! – радостно вздохнула Энн. – Воздух просто волшебный. Только взгляни на залитые пурпурным светом поля! А этот запах срубленных пихт! Он доносится из той небольшой солнечной ложбины, где мистер Ибен Райт заготавливает слеги для изгороди. Благословен тот, кто живет в такой день, а запах умирающих пихт возносит к небу. Это на две трети Вордсворт[3], а на одну треть Энн Ширли. Трудно представить срубленные пихты на небесах, правда? Однако мне кажется, что небеса не будут совершенными, если в кущах не будет легкого запаха умирающих пихт. Возможно, он не будет там связан со смертью. Да, думаю, так и есть. Изысканный аромат принесут души пихт – они должны быть на небесах.
– У деревьев нет души, – осадила подругу трезво мыслящая Диана, – но запах срубленных пихт и правда восхитительный. Я сделаю себе подушечку и набью ее пихтовыми иголками. Тебе тоже стоит такую сделать, Энн.
– Пожалуй, я так и поступлю. И буду на ней отдыхать. Тогда во сне увижу себя дриадой или еще какой-нибудь лесной нимфой. Но сейчас мне нравится быть Энн Ширли, школьной учительницей, и идти ласковым, чудесным днем по этой дороге.
– День действительно чудесный, а вот нашу задачу такой не назовешь, – тяжело вздохнула Диана. – И почему ты выбрала именно эту дорогу? Неужели хочешь обрести здесь поддержку? Все чудаковатые, тронутые мозгами жители поселка обосновались здесь. На нас будут смотреть как на обычных попрошаек. Хуже направления и не придумаешь.
– Поэтому я его и выбрала. Если б мы попросили пойти по этой дороге Гилберта и Фреда, они, понятно, согласились бы. Но пойми, Диана, я чувствую ответственность за «Общество», ведь именно я впервые заговорила о нем и, значит, должна выполнять всю черную работу. Прости, что тебя в это втянула, но в самых трудных случаях я буду говорить сама. Ты можешь и рта не раскрывать. Миссис Линд считает, что у меня язык хорошо подвешен. Сама она еще не поняла, как относиться к нашей задумке – одобрять или нет. Когда миссис Линд вспоминает, что наш проект понравился мистеру и миссис Аллен, она начинает благосклонно к нему относиться, но потом вспоминает, что общества такого рода впервые появились в Штатах и резко меняет свое отношение. Она колеблется, и только наш успех может поднять авторитет «Общества» в ее глазах. Присцилла собирается написать статью об очередном нашем собрании, и я не сомневаюсь, что получится хорошо, ведь у нее тетя прекрасно пишет – похоже, это у них в крови. Никогда не забуду, как сильно забилось у меня сердце, когда я узнала, что миссис Шарлотта Морган – тетя Присциллы. Казалось невероятным, что я дружу с девочкой, тетя которой написала «Время в Эджвуде» и «Сад розовых бутонов».
– А где живет миссис Морган?
– В Торонто. Присцилла говорит, что тетя собирается следующим летом приехать на остров, и Присцилла постарается организовать нам встречу с ней. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, но иногда приятно помечтать на сон грядущий.
