Наступил день отъезда. Прекрасным сентябрьским утром Энн с Мэтью отправились в путь. При расставании Диана непрерывно лила слезы, Марилла же крепилась, простилась с Энн по-деловому и дала ей несколько практичных советов. Когда же коляска скрылась из вида, Диана утерла слезы и поехала на пикник в Уайт-Сэндз с кузинами из Кармоди и там хорошо провела время. А Марилла загрузила себя ненужной работой, пытаясь унять душевную боль, но та жгла и грызла ее – от такой боли не избавиться при помощи слез. Вечером, когда Марилла легла спать, ее пронзила мысль, что в комнате под крышей не живет больше веселое молодое существо, комната не согревается теплым девичьим дыханием, и она, зарывшись лицом в подушку, горько разрыдалась. Эта неутешная боль ее испугала, и, когда она упокоилась, то подумала, что, должно быть, испытывать такие сильные чувства к простому смертному созданию большой грех.
Энн и остальные школьники из Эйвонли приехали в город как раз к началу занятий. Первый день прошел в приятном волнении, между будущими студентами завязывались знакомства, запоминались некоторые преподаватели, проходило распределение по классам. По совету мисс Стейси, Энн записалась сразу на второй курс, то же самое сделал и Гилберт Блайт. Это давало возможность получить лицензию учителя первой категории при успешной учебе за один год вместо двух. Правда, тогда необходимо выкладываться по полной. Джейн и Руби удовлетворяла и лицензия учителя второй категории. Энн почувствовала себя одинокой, оказавшись в одном классе с пятьюдесятью студентами, из которых она никого не знала, кроме сидевшего напротив высокого юноши с каштановыми волосами. Энн с грустью подумала, что это знакомство, в силу определенных причин, ничего ей не даст. И все же ее радовало, что они будут учиться в одном классе, прежнее соперничество может возобновиться, и ей это только поможет.
«Без нашего соревнования жизнь была бы совсем скучной, – думала она. – Видно, что Гилберт настроен по-боевому. Наверное, хочет заполучить медаль. А у него красивый подбородок! Почему я раньше этого не замечала? Как бы я хотела, чтобы Джейн и Руби тоже учились на нашем курсе. Впрочем, когда я с кем-то познакомлюсь, то перестану чувствовать себя одинокой. Интересно, кто из девочек станет моей подругой? Здесь есть над чем подумать. Я обещала Диане, что ни одна из девушек в Королевской академии, как бы она мне ни понравилась, никогда ее не заменит. Но у меня могут быть просто подруги – не закадычные. Мне нравится, как выглядит девушка с карими глазами в малиновом платье. Она живая, и щеки у нее румяные, как спелые яблоки. И еще нравится та, белокурая, с бледным лицом, которая смотрит в окно. У нее чудесные волосы, и, похоже, она умеет мечтать. Мне хочется познакомиться с обеими, хорошо их узнать, гулять, обнимая друг друга за талию, и называть уменьшительными именами. Но пока я с ними не знакома, а они, возможно, и не стремятся завести новые знакомства. Как же мне одиноко!»
Энн почувствовала себя еще более одинокой, когда тем же вечером осталась одна в спальне. Она не снимала жилье с другими девушками, тех приютили у себя городские родственники. Мисс Жозефина с радостью приняла бы ее, но «Бичвуд» расположен далеко от академии, и этот вопрос даже не рассматривался. Мисс Барри подыскала для Энн подходящий пансионат, заверив Мэтью и Мариллу, что ей будет там хорошо.
– Содержит пансионат одна обедневшая дама, – объяснила мисс Барри. – Ее муж был британским офицером, и она очень щепетильна в выборе постояльцев. В ее доме Энн не грозит встретиться с сомнительными личностями. Там хорошо кормят, и сам пансионат расположен в тихом районе, по соседству с академией.
Все это могло быть правдой и, как оказалось, так оно и было, но это не помогло Энн справиться с тоской по дому. Она уныло озирала узкую комнатку с тусклыми обоями, голыми стенами без картин, железной кроватью, пустым книжным шкафом, и в горле у нее стоял ком. Ей вспомнилась белая комната в Зеленых Крышах, где за окном раскинулся большой зеленый мир, рос душистый горошек, лунный свет заливал сад, внизу бежал веселый ручей, еловые ветви покачивались от ночного ветра, огромное небо усыпали звезды, и сквозь заросли было видно, как в окошке Дианы горит свет.
Здесь ничего такого не было. Энн знала, что за окном мощеная улица и сеть телефонных проводов, закрывающих небо, звук чужих шагов и чужие лица, освещенные тысячами огней. Она чувствовала, что вот-вот заплачет и, как могла, сопротивлялась этому.
