– Да, – ответила Диана, сдерживая смех и в то же время встревоженно поглядывая на закрытую дверь комнаты. – Ее прямо колотило от злости. А как она ругалась! Она сказала, что такой испорченной девочки еще не видела, а моим родителям надо стыдиться, что они так плохо меня воспитали. Она здесь не останется, заявила тетя, и, поверь, жалеть об этом я не буду. А вот отец и мама расстроены.
– Почему ты не сказала, что во всем виновата я? – потребовала ответа Энн.
– Разве я похожа на ябеду? – почти с презрением произнесла Диана. – Нет, я не из таких, Энн Ширли. К тому же я виновата не меньше тебя.
– Тогда я сама все расскажу, – решительно заявила Энн.
Диана вытаращилась на нее.
– Энн Ширли, не делай этого! Она съест тебя живьем.
– Не пугай меня – я и так напугана, – взмолилась Энн. – Легче, наверно, стоять под пулями. Но я должна это сделать, Диана, это моя вина, и надо в этом сознаться. К счастью, у меня большая практика.
– Она сейчас вон в той комнате, – сказала Диана. – Иди, если хочешь. Я бы не смогла. И мне не верится, что из этого может выйти что-то хорошее.
С таким напутствием Энн направилась в логово ко льву – другими словами, бесстрашно подошла к двери и тихо постучала. Последовало резкое: «Войдите!»
Мисс Жозефина Барри, худощавая, чопорная и суровая, быстро перебирала спицами, сидя у камина. Гнев ее еще не улегся, и глаза грозно щурились сквозь очки в позолоченной оправе. Она развернулась в кресле на колесиках, ожидая увидеть Диану, но на нее смотрела бледная девочка с огромными глазами, в которых отчаянная смелость сочеталась с беспредельным ужасом.
– Кто ты такая? – без лишних церемоний потребовала ответа мисс Жозефина Барри.
– Я – Энн из Зеленых Крыш, – ответила маленькая гостья, вся дрожа и сжимая по своему обыкновению руки. – Я пришла сделать признание, с вашего разрешения.
– Признание? В чем?
– Это по моей вине мы прыгнули на вас прошлой ночью. Предложение было сделано мной. Диана никогда бы до этого не додумалась. Диана очень воспитанная девочка, мисс Барри. Теперь вы сами должны понять, как несправедливо ее в этом обвинять.
– Я должна, вот как? Мне кажется, часть ее вины в этих прыжках тоже есть. Такое неприглядное поведение в уважаемом доме!
– Мы были просто в веселом настроении, – продолжала Энн. – Думаю, нас можно простить, мисс Барри, – теперь, когда мы извинились. В крайнем случае, хотя бы Диану, ей нужно продолжать заниматься музыкой. Она любит музыку всем сердцем, мисс Барри, а я по своему опыту знаю, как тяжело отказываться от чего-то, что по-настоящему любишь. Если вы очень рассержены, перенесите ваш гнев на меня. За прошлую жизнь на меня так часто гневались, что мне будет это легче перенести, чем Диане.
Раздражение в глазах старой леди постепенно меркло, в них зажегся огонек веселого интереса. Но потом она строго произнесла:
– Не думаю, что пребывание в приподнятом настроении может служить оправданием вашего проступка. В моей молодости маленькие девочки никогда не впадали в состояние такой необузданной веселости. Ты представить себе не можешь, каково это после долгой, утомительной дороги, когда ты наконец крепко заснула, почувствовать, что на тебе прыгают.
– Такого со мной не было, но я могу это вообразить, – пылко проговорила Энн. – Уверена, то, что случилось, было крайне неприятно. Но, прошу, посмотрите на этот прискорбный случай с другой стороны. Вы ведь наделены воображением, мисс Барри? Если – да, то поставьте себя на наше место. Мы не знали, что на этой кровати кто-то лежит, и сами испугались до смерти. Наш ужас невозможно описать. Нам ведь обещали, что мы будем спать в гостевой комнате. Вы, наверное, привыкли спать в отдельной комнате. Но вообразите чувства девочки из приюта, которая никогда раньше не удостаивалась такой чести.
На лице мисс Барри не осталось следов гнева. Она рассмеялась – и звук смеха доставил большое облегчение Диане, которая с молчаливым беспокойством дожидалась в кухне результатов разговора.
– Боюсь, мое воображение немного заржавело – много времени утекло с тех пор, как я им пользовалась, – сказала мисс Барри. – Я согласна, что вас тоже можно пожалеть, равно как и меня. Все зависит от точки зрения. Сядь вот сюда и расскажи мне о себе.
– Мне очень жаль, но я сейчас не могу, – твердо сказала Энн. – Мне бы хотелось остаться, вы кажетесь таким интересным человеком, может быть, даже родственной душой, хотя в это трудно поверить. Но мне надо идти домой – к мисс Марилле Катберт. Мисс Марилла – добрейшая женщина, которая взяла меня к себе, чтобы правильно воспитать. Она старается изо всех сил, но пока ей мало что удается. Вы не должны упрекать ее за то, что я прыгнула на кровать. И перед тем как уйти, мне бы очень хотелось услышать от вас, что вы прощаете Диану и не покинете в спешке Эйвонли.
– Пожалуй, я останусь, если ты станешь ко мне изредка заходить поболтать, – сказал мисс Барри.
Этим вечером мисс Барри подарила Диане серебряный браслетик и сказала старшим членам семьи, что она распаковала чемодан.
