– Я решила остаться для того, чтобы ближе познакомиться с этой девочкой по имени Энн, – откровенно призналась она. – Она развлекает меня, а в моем возрасте встретить занятное существо – большое чудо.
Когда Марилла узнала о случившемся, ее комментарий был краток: «Я ведь тебе говорила». И предназначался он для ушей Мэтью.
Мисс Барри жила у родственников больше месяца. Ладить с ней было легче обычного, во многом благодаря Энн, которая ее веселила.
На прощание мисс Барри сказала:
– Запомни, Энн, когда окажешься в городе, обязательно навести меня, и я уложу тебя спать на отдельной кровати в гостевой комнате.
– В конце концов, мисс Барри оказалась родственной душой, – поведала Энн Марилле. – Глядя на нее, этого не скажешь. Это не Мэтью, про которого сразу все понятно. К ней нужно присмотреться, чтобы это разглядеть. Оказывается, родственных душ не так уж и мало, как я думала. Приятно узнать, что в мире их достаточно много.
Весна, как ей положено, пришла в свое время в Зеленые Крыши – прекрасная, своенравная, с неохотой вступающая в свои права, словом, канадская весна. Она тянулась на протяжении апреля и мая, в ней были и теплые, чудесные дни, и свежие, и даже прохладные ночи, розовые закаты и чудо воскрешения и пробуждения природы. Клены на Тропе Влюбленных набухли красными почками, а рядом с Ключом Дриады дружно повылезли кудрявые ростки папоротников. Дальше, на пустоши за усадьбой мистера Сайласа Слоуна зацвели майники, нежные розовые и белые цветы под коричневыми листочками. Школьники – и девочки, и мальчики – в солнечные дни, во время перерывов рвали их и в прозрачных, звенящих сумерках приносили домой в руках и сумках ароматную добычу.
– Как мне жаль людей, живущих в местах, где не цветет майник, – сказала Энн. – Диана предполагает, что там, возможно, цветет нечто еще более завораживающее, но разве может быть что-то лучше наших майских цветов, правда, Марилла? И еще Диана говорит, что если в тех местах никогда не видели цветов майника, то и тосковать по ним не станут. На мой взгляд, это и есть самое печальное. Не знать, как выглядит майник, и потому не тосковать по нему – это ж трагедия! Я вот что думаю, Марилла, цветы майника, должно быть, души умерших прошлым летом цветов, и здесь – их рай.
Сегодня мы отлично провели время, Марилла. Мы расположились на ланч в поросшей мхом лощине у старого колодца – очень романтическое место. Чарли Слоун подбивал Арти Джиллиса перепрыгнуть через колодец, и Арти перепрыгнул – он не мог не принять вызов. Каждый школьник сделал бы то же самое. Это сейчас модно. Мистер Филлипс отдал все собранные цветы Присси Эндрюс, и я слышала, как он сказал: «Прекрасное – прекрасной». Я знаю, что он вычитал это из книги, и все же это говорит о том, что у него есть зачатки воображения. Мне тоже преподнесли цветы, но я с презрением их отвергла. Я не могу назвать имя этого человека, потому что поклялась никогда его не произносить. Мы сплели венки из майских цветов и надели их на шляпки, а когда пришло время идти домой, мы растянулись процессией по дороге, шли парами в венках и с букетами и распевали «Мой дом на холме». Это было потрясающе, Марилла. Из дома мистера Сайласа Слоуна все домашние высыпали на улицу, чтобы поглазеть на нас, и прохожие тоже останавливались и смотрели вслед. Мы произвели настоящий фурор!
– Ничего удивительного! Всем интересна глупая затея! – отозвалась Марилла.
Отцвели майники, распустились фиалки, и Фиалковая долина утопала в них. Энн ходила в школу через долину, осторожно ступая по земле и благоговейно озираясь вокруг, словно шла по святой земле.
– Когда я иду по долине, – говорила она Диане, – я все забываю, у меня все вылетает из головы, и мне все равно, опередит ли меня сегодня Гил… кто-нибудь из учеников или нет. Но стоит оказаться в школе, и мне опять важны мои успехи. Сколько во мне живет разных Энн! Иногда мне кажется, что именно из-за этого я такой трудный ребенок. Будь во мне только одна Энн, насколько всем было бы удобнее, хотя и не так интересно.
Одним июньским вечером, когда сад опять зарумянился розовыми бутонами, а в болоте у верховья Озера Мерцающих Вод стали распевать серебристыми голосами лягушки, Энн сидела у окна в своей комнате под крышей. Воздух был напоен доносившимся с полей ароматом клевера и острым хвойным запахом ельника. Энн делала уроки, но, когда стемнело и текст в учебнике стал почти не различим, устремила мечтательный взор вдаль, сквозь ветви Снежной Королевы, нарядившейся в белоснежную мантию из цветов.
