Так и было. Еще одно желание Энн исполнилось – подобно героиням, она была в глубоком обмороке.
Мэтью, которого поспешно вызвали с полевых работ, немедленно отправился за доктором. Тот явился довольно скоро и определил, что травма сложнее, чем предполагали. У Энн был перелом лодыжки.
Вечером, когда Марилла поднялась в комнату под крышей, где лежала бледная девочка, с кровати до нее донесся жалобный голосок.
– Разве вам не жаль меня, Марилла?
– Ты сама виновата, – ответила Марилла, закрывая ставни и зажигая лампу.
– Именно поэтому меня надо пожалеть, – сказала Энн, – ведь от мысли, что все случилось по моей вине, становится особенно тяжело. Если б я могла свалить вину на кого-то другого, было бы намного легче. А что бы сделали вы, Марилла, если б кто-то сказал, что вам слабо пройти по гребню крыши?
– Да я бы с места не сдвинулась, пусть ищут других дурочек. Такая глупость!
Энн вздохнула.
– Вы сильная духом, Марилла. А я нет. Я чувствовала, что не вынесу презрения Джози Пай. Она всю жизнь дразнила бы меня. Не сердитесь на меня сильно, Марилла, я и так наказана. А падать в обморок оказалось совсем неинтересно. И было ужасно больно, когда врач вправлял лодыжку. Мне нельзя ходить шесть или семь недель, и я пропущу первое появление новой учительницы. Когда я смогу посещать школу, она уже не будет новой. И Гил… все обойдут меня в классе по успеваемости. О, я несчастная… Но я постараюсь держаться достойно, только не сердитесь на меня, Марилла.
– Ну будет, будет. Я не сержусь, – сказала Марилла. – Тебе не повезло, сомнений в этом нет, и ты сама знаешь, что придется немного пострадать. А сейчас, первым делом – поесть.
– Хорошо еще, что у меня есть воображение, – заметила Энн. – Думаю, оно здорово поможет мне справиться с испытанием. А как быть тем, у кого его нет, если они сломали ногу? Как вы считаете, Марилла?
Энн еще не раз благословляла свое воображение на протяжении этих трудных семи недель. Но не только оно скрашивало ее существование. Ей не давали заскучать друзья – дня ни проходило, чтобы кто-нибудь из девочек не навещал ее, они приносили цветы и книги и рассказывали о том, что нового происходит в их жизни.
– Все такие хорошие и добрые, Марилла, – радостно вздохнула Энн, когда впервые смогла пройти по комнате. – Болеть неприятно, но есть в болезни и светлая сторона. Ты узнаешь, как много у тебя друзей. Даже директор Белл пришел навестить меня, он правда хороший человек. Не родственная душа, конечно, но он мне нравится, и я сожалею, что в прошлом критиковала его молитвы. Теперь я верю, что он произносит их искренно, просто у него сложилась определенная привычка, и потому кажется, будто он думает о другом. Он мог бы это исправить, если б постарался. Я даже намекнула ему об этом, рассказав, каких трудов мне стоило сделать мои собственные молитвы интересными. А он рассказал, как тоже сломал в детстве ногу. Неужели директор Белл был когда-то мальчиком? Даже моего воображения не хватает, чтобы такое представить. Если я все же пытаюсь, то вижу его с седыми висками и в очках – каким он стоит перед нами в воскресной школе – только маленьким. А вот миссис Аллен легко представить маленькой девочкой. Миссис Аллен навещала меня четырнадцать раз. Разве это не повод для гордости, Марилла? Ведь у жены священника столько забот! И она столько веселья с собой приносит! Никогда не говорит, что это я во всем виновата и что этот случай послужит мне уроком. А слушая миссис Линд, я понимаю, что она пока не теряет надежды, что из меня выйдет что-то путное, хотя и не очень в это верит. Даже Джози Пай приходила повидаться. Я приняла ее так вежливо, как только могла, понимая, что она сожалеет о случившемся и о том, что подбила меня ходить по гребню крыши. Если б я погибла, угрызения совести мучили бы ее всю жизнь. А верная Диана навещает меня каждый день, желая подбодрить больную подругу. Мне не терпится поскорее пойти в школу – о новой учительнице девочки рассказывают взахлеб. Все находят ее восхитительной. По словам Дианы, у нее прекрасные белокурые кудрявые волосы и выразительные глаза. Она превосходно одевается, а таких пышных рукавов, как у нее, ни у кого в округе нет. Каждые две недели, по пятницам, она проводит занятия по декламации, и каждый должен прочитать отрывок или принять участие в диалоге. Я прихожу в восторг от одной только мысли об этих занятиях. Джози Пай говорит, что ненавидит эти уроки, но это оттого, что у нее мало воображения. Диана, Руби Джиллис и Джейн Эндрюс готовят для следующей пятницы диалог под названием «Утренний визит». А днем по пятницам у них нет занятий по декламации, и мисс Стейси проводит «урок на открытом воздухе» в лесу, там они изучают папоротники, цветы и птиц. Еще мисс Стейси ввела физическую зарядку – перед уроками и после них. Миссис Линд говорит, что никогда не слышала о существовании таких занятий, и все это из-за того, что учитель женщина. А мне кажется, что это замечательно, и я верю, что найду в мисс Стейси родственную душу.
