Энн взяла платье и замерла в благоговейном молчании. Оно было прекрасно – красивая, мягкая, коричневая «глория» переливалась, как шелк; гофрированная юбка с изысканными рюшами и лиф модно задрапированный с оборкой из тонкого кружева у шеи – радовали глаз. А рукава – они придавали платью особый шик! Манжеты на локтях, а над ними два восхитительных пышных рукава, разделенные оборками и ленточками из коричневого шелка.
– Это подарок тебе на Рождество, Энн, – робко произнес Мэтью. – Что такое… что такое, Энн? Тебе не нравится? Ну будет… будет…
Глаза Энн были полны слез.
– Очень нравится! О, Мэтью! – Энн положила платье на стул и стиснула руки. – Оно – само совершенство. Я не знаю, как вас благодарить. Только взгляните на эти рукава! Мне кажется, что я сплю и вижу прекрасный сон.
– Ну хорошо, а теперь давайте завтракать, – вмешалась Марилла. – Должна сказать, Энн, что я не видела необходимости в новом платье, но это подарок Мэтью, и постарайся его беречь. Там еще лента для волос – ее оставила для тебя миссис Линд. Она коричневая – в тон платью. А теперь садись за стол.
– Уж не знаю, смогу ли я сейчас есть, – восторженно произнесла Энн. – В такой волнующий момент завтрак кажется такой обыденной вещью. Смотреть на это платье – для меня уже пир. Как я рада, что пышные рукава не вышли из моды. Мне кажется, я не пережила бы, если б не успела походить в платье с такими рукавами. Осталось бы чувство неудовлетворенности. Как мило со стороны миссис Линд подарить мне ленту. Теперь я обязана быть очень хорошей девочкой. В подобный момент мне жаль, что я не образцовый ребенок, и я каждый раз даю себе обещание, что впредь им буду. Но как трудно его выполнить, когда вокруг столько соблазнов. Но теперь я приложу все усилия, чтобы не сорваться.
После «обыденного» завтрака все увидели на заснеженном бревенчатом мосту Диану – веселую, маленькую фигурку в малиновом пальто. Энн побежала вниз по склону навстречу подруге.
– Счастливого Рождества, Диана! Какое чудесное Рождество! Я тебе покажу сейчас что-то необыкновенное. Мэтью подарил мне прекраснейшее платье с самыми пышными рукавами на свете. Ничего лучше я и представить не могла.
– У меня для тебя тоже кое-что есть, – проговорила Диана, задыхаясь. – Вот в этой коробке. Тетя Жозефина прислала нам большой ящик – чего там только нет! А вот эта коробка тебе. Я принесла бы ее еще вчера, но не успела до темноты, а идти через Зачарованный Лес поздно вечером я теперь боюсь.
Энн открыла коробку и заглянула внутрь. Сверху лежала поздравительная открытка с надписью: «Для девочки Энн. Веселого Рождества!», а ниже пара очаровательных туфелек, украшенных бисером, атласными ленточками и блестящими пряжками.
– Ох, Диана, – вымолвила Энн. – Это уже слишком. Все как во сне.
– Я вижу в этом руку Провидения, – сказала Диана. – Теперь тебе не придется одалживать туфли у Руби, и это замечательно: они на два размера больше, и, представляешь, как было бы странно видеть шаркающую фею. Джози Пай была бы в восторге. А ты знаешь, что Роб Райт позавчера после репетиции провожал Джерти Пай? Слышала что-нибудь подобное?
В этот день все школьники Эйвонли были до предела возбуждены, оставалось еще украсить зал и провести последнюю репетицию.
Концерт состоялся вечером и имел большой успех. Небольшой зал был переполнен. Все участники выступили хорошо, но звездой однозначно признали Энн, и даже завистники, вроде Джози Пай, не посмели это отрицать.
– Прекрасный был вечер, не так ли? – вздохнула Энн. Они с Алисой возвращались вместе домой под усеянным звездами темным небом.
– Можно сказать, что концерт удался, – трезво оценила его Диана. – Думаю, мы собрали не меньше десяти долларов. Кстати, мистер Аллен собирается послать отчет о нашем концерте в газеты Шарлоттауна.
– Неужели мы действительно увидим наши имена напечатанными в газете? От одной мысли об этом охватывает трепет. Твой сольный номер, Диана, был превосходным. Меня переполняла гордость, когда тебя вызывали на бис. Я говорила себе: «Они чествуют мою ближайшую подругу!»
– А твоя декламация потрясла зал. Особенно великолепно прозвучало печальное стихотворение.
– Я так волновалась, Диана. Помню, как мистер Аллен назвал мое имя, а как поднялась на сцену – не помню. Мне казалось, миллион глаз смотрят на меня и видят насквозь, и в какой-то момент я с ужасом подумала, что не смогу открыть рот. Но тут я вспомнила о моих пышных рукавах и воспряла духом. Я понимала, что должна быть их достойна. И начала читать. Казалось, мой голос доносится откуда-то издалека. Я чувствовала себя как попугай. Еще повезло, что я много репетировала одна в комнате, иначе бы точно не справилась. Я хорошо стонала?
– Еще как! Очень достоверно, – заверила ее Диана.
– Когда я села, то увидела, как миссис Слоун утирает слезы. Необыкновенное чувство – знать, что ты кого-то растрогала. Принимать участие в концерте – так романтично. Незабываемый день!
