– Руби Джиллис говорит, что в пятнадцать лет станет встречаться с мальчиком, – сказала Диана.
– Руби Джиллис только о мальчиках и думает, – презрительно фыркнула Энн. – На самом деле она рада, когда на доске объявлений пишут ее имя, хотя притворяется рассерженной. Боюсь, сейчас я произнесла недобрые слова. Миссис Аллен говорит, что плохо осуждать других людей, но недобрые слова выскакивают сами по себе – ты и подумать не успеешь. Я просто не могу, говоря о Джози Пай, не произносить недобрые слова, поэтому стараюсь даже имя ее не упоминать. Возможно, ты обратила на это внимание. Я стараюсь, насколько возможно, быть похожей на миссис Аллен, но она – само совершенство. Мистер Аллен тоже так думает. По мнению миссис Линд, он готов целовать землю под ногами жены, но она не уверена, что такое подобает священнику – он не должен всю свою любовь отдавать простой смертной. Но, Диана, священники ведь тоже люди, и у них тоже могут быть особые искушения, как и у других людей. В прошлое воскресенье у меня был интересный разговор с миссис Аллен о личных грехах. Есть только несколько тем, о которых подобает беседовать в воскресенье, и это одна из них. Мой главный грех – уход в фантазии и забвение основных обязанностей. Я изо всех сил стараюсь исправиться, и теперь, когда мне исполнилось тринадцать, дела, возможно, пойдут лучше.
– Через четыре года мы сможем убирать наверх волосы, – сказала Диана. – Элис Белл всего шестнадцать, а она уже носит высокую прическу. Мне это кажется смешным. Я подожду, когда мне исполнится семнадцать.
– Если б у меня был такой крючковатый нос, как у Элис, – решительно произнесла Энн, – то я бы… нет, нельзя продолжать… Я не скажу того, что собиралась, ведь это были бы недобрые, осуждающие слова. Кроме того, я хотела сравнить ее нос со своим, а это уже тщеславие. С тех пор, как мой нос похвалили, я стала слишком много о нем думать. Но эта похвала вселяет в меня уверенность. Ой, Диана, смотри, вон зайчик! Надо не забыть об этой встрече, когда будем писать сочинение. Мне кажется, зимой лес так же красив, как и летом. Белый и тихий – он как будто спит и видит чудесные сны.
– Я готова написать такое сочинение, если нужно, – вздохнула Диана. – Написать про зимний лес я смогу, но то, которое надо сдать в понедельник, для меня – ужас. Как пришла такая мысль в голову мисс Стейси – сочинить каждому рассказ!
– Но это просто – как дважды два, – сказала Энн.
– Просто для тебя, у которой богатое воображение, – возразила Диана. – Но что делать тем, у кого его нет? Ты, я полагаю, рассказ уже написала?
Энн утвердительно кивнула, безуспешно стараясь скрыть самодовольное выражение лица.
– Я написала его в прошлый понедельник вечером. Он называется: «Ревнивая соперница, или И смерть не разлучит их». Я прочитала его Марилле, и она отозвалась о нем как о полной белиберде. Но Мэтью пришел в восторг. Вот таких критиков я люблю. Это печальная, трогательная история. Когда я сочиняла ее, то плакала, как ребенок. Главные героини – красивые девушки, их имена – Корделия Монморанси и Джеральдина Сеймур. Они живут в одной деревне и очень привязаны друг к другу. Корделия – жгучая брюнетка, с короной волос чернее воронова крыла и темными сверкающими глазами. Джеральдина – утонченная блондинка, с волосами, словно из чистого золота, и бархатными, лиловыми глазами.
– Лиловыми? Никогда не видела лиловых глаз, – с сомнением сказала Диана.
– Я тоже. Просто так придумалось. Мне хотелось чего-то необычного. И лоб лилейно-белый – алебастровый. Я выяснила, как выглядит алебастровый лоб. В этом преимущество тринадцати лет. В этом возрасте знаешь больше, чем знала в двенадцать.
– Так что приключилось с Корделией и Джеральдиной? – спросила Диана, заинтересовавшись дальнейшей судьбой девушек.
