Джейн заплакала. А я сначала не поняла, о какой планете идет речь. Потом вспомнила, что остатки, почти полностью сгоревшего корабля нашли за много-много миль от Теоны, в совершенно противоположном секторе космоса, на планете, которую накрыло раскалённой плазмой после взрыва звезды. В корпорации работают настоящие специалисты, ни одной зацепки, чтобы связать смерть девушки с тайными разработками. Что сказать? Молодцы!
Джейн плакала, я ее не торопила, и чтобы ей было легче говорить, спросила, как она узнала о существовании Виолетты.
- Я увидела Эрику в космопорту планеты Сенек. Я тогда сильно удивилась, ведь Томас говорил, что Эрика после смерти Грега закрылась ото всех в своем доме. Эрика меня не видела, а я немного проследила за ней и увидела, что она отправилась в медицинский исследовательский центр. Мне даже удалось узнать, с кем она беседовала, поэтому после ее смерти не составило труда узнать о существовании ее дочери… То есть, ее клона, - тут же поправилась Джейн, с трудом произнося это слово.
- Вы решили, что девочка - ребенок Эрики и Грега?
- Разумеется! Это первое объяснение, которое приходило в голову. Когда я узнала об этой девочке, узнала, что ее ждет детский дом, то твердо решила забрать ее себе и воспитывать, как свою дочку. Мне пришлось для этого просить разрешение Томаса, и, конечно, рассказать ему о ней. Сначала он был категорически против, но я не уступала, пригрозив разводом, если он не даст согласия. Томас пытался шантажировать меня Джоном, угрожая, что заберет его и не разрешит мне его видеть. Но его угроза была просто смешной. Джону было почти семнадцать лет, он был вполне самостоятелен, и, если бы захотел меня увидеть, Томас ему не смог бы помешать. К тому же, учитывая, как Джон любит меня, какие теплые, доверительные отношения существуют между нами, скорее это Томас лишился бы своего сына. Мой муж, разумеется, все это очень быстро понял и решил не доводить меня до крайности. Он согласился удочерить девочку, но при этом взял с меня клятву, что я НИКОГДА не уйду от него, пока он сам меня не отпустит. Томас был страшным собственником. Он, конечно, знал о моей любви к Грегу, ненавидел его очень сильно и очень сильно ревновал меня к нему. Все годы, пока был жив Грег, Томас мучил меня упреками и оскорблениями. Почему я от него не ушла? Потому что тогда потеряла бы единственный шанс хоть изредка бывать в обществе Грега, Эрика четко дала понять, что если я не буду замужем, то его я не увижу даже издали.
Джейн помолчала, затем все-таки продолжила.
- Да, Энни, эта любовь к Грегу - какое-то страшное наказание, болезнь, от которой я не могла вылечиться. Моя мука, мои цепи, кандалы и… мое счастье. Ради Грега я терпела Томаса, теперь я согласилась его терпеть ради ребенка моего любимого, - она снова запнулась. - Я тогда так думала. Всю жизнь я была страшно одинока, и только мои дети, Джон, а потом Виолетта, были для меня единственной радостью. Внешность у девочки оказалась некрасивой, и перед пластической операцией встал вопрос: чьи черты ей придать? Я бы, конечно, хотела, чтобы она была хоть немного похожа на Грега, но даже попросить не смогла об этом, поэтому девочке придали черты ее матери. Они удивительно подошли под строение лицевых костей, связок и мышц, теперь понятно, почему.
Виолетта сначала была совершенно безразлична Томасу. Растет? Ну и пусть себе растет. А вот я полюбила ее всей душой, и если я первое время любила ее, как продолжение Грега, то потом стала любить, как дочь.
Джон тоже полюбил свою маленькую сестренку, все у нас было хорошо, пока Виолетта не вступила в подростковый возраст, и вот с этого времени начались ссоры между ней и Томасом.
То ли из-за того, что Виолетта с каждым днём все больше и больше напоминала Эрику, причем, не только внешностью, но и волевым решительным характером, я была совсем не такой, - добавила со вздохом сожаления Джейн, - то ли еще по какой-то причине, но Томас стал открыто обижать и даже унижать девочку, особенно, когда бывал пьян.
Она очень сильно переживала из-за такого его отношения, плакала и не понимала, в чем она виновата. Тот разговор, когда пьяный Томас сказал ей, что она не его дочь, изменил все. Жаль Виолетта не рассказала мне об этом, она берегла меня и не хотела расстраивать, а я… - Джейн заплакала. Но не горько и безутешно, а тихо и обреченно, просто из ее глаз покатились слезы. Я знала такие слезы, они не приносили облегчения, в отличие от бурных рыданий, эти слезы были страшными, неутолимыми, разъедающими изнутри.
В эту секунду я до конца поверила, что она искренне любила Виолетту, и поверила, что она могла убить мужа, отомстив за смерть дочери.