Пробыв на даче не больше недели, нам Талисманом пришлось возвращаться в Петербург. На связь с Ирэн вышел один отставной следователь, который просил о помощи. Как и прочим, ему не было известно о том, каким способом нам удается добывать информацию, но он был полностью уверен в том, что этим источникам можно доверять без толики сомнения. Ирэн, так же как все, избегала любых связей с представителями правоохранительных органонов, в том числе и отставными. Но этот следователь был человеком из ее прошлого, с которым связана целая часть ее жизни – ее бывший супруг.
Еще в незапамятные времена между ними была достигнута железная договоренность, не втягивать друг друга в свои дела, и эта договоренность свято чтилась обеими сторонами родственных уз. В остальном им удалось сохранить дружественные отношения. Они иногда созванивались, а бывая в Петербурге, Ирэн заезжала к нему в гости. Пару раз они совместно навещали могилу своей умершей в шестилетнем возрасте дочери в Раахе, что в Финляндии. В ее смерти некого было винить, если только самого творца. Как ни прискорбно, рак убивает даже детей, а смерть детей убивает их родителей. Семья шестилетней Ивы умерла вместе с ней четырнадцатого марта девяносто второго в онкологической клинике Хельсинки, как и написано на ее маленьком надгробье в родной Раахе. Уместным было бы указать именно эту дату в документах о разводе Ирэн и Олиса, но законодатель не допускает таких сострастных вольностей. С тех пор их пути разделились. Олис оставил службу в финской полиции, и уехал в Россию, где стал следователем по имени Олег. Ирэн, в свою очередь, немногим позже покинула родные края, и стала Ирэн. Все что продолжало их объединять, это то, что их параллельные пути пролегали через одни и те же воздушные мытарства, конца и края которым казалось, что не существовало для обоих.
На этот раз случай был действительно особым. Олег позвонил Ирэн в одиннадцать часов вечера и долго не знал с чего начать. Сам же разговор между ними длился не долго, так как к полуночи, поднимая столбом пыль, я, Ирэн и собака, уже покидали садоводческий поселок. Дело в том, что в Питере месяц назад начали пропадать дети от семи до девяти лет. Все они исчезали по дороге из школы. После третьего исчезновения, руководство согласилось объединить эти пропажи в серию, искать систему и подключить спецов. Олег, находившийся в отставке, привлекался руководством в особых случаях и был как раз таки, этим спецом. В день, когда ему позвонили сообщить, что впервые нашли тело одной из пропавших, общее число не вернувшихся домой уже было равно пяти. Он незамедлительно прибыл на место происшествия где, прорвав плотное кольцо журналистов, а затем, преодолев желтую тревожную ленту, которой был обнесен периметр, вошел густую чащу парка. В свете фонарей криминалистов он увидел выпачканное в грязи маленькое тело девочки, которое пролежало здесь несколько дней. Вокруг с приставленными к ним номерками, были разбросаны ее вещи. Кода же криминалисты закончили фиксацию трупа на местности, они перевернули уже окончательно окоченевшее тельце, показав ее лицо. Буквально сразу же Олег отошел в сторону и достал из кармана телефон. После минутного переминания в трубку он сказал:
– Прости, Ир. Я знаю, что играю не по правилам, и я не должен был с этим тебе звонить, но она, черт возьми, она точная копия Ивы.
Оставив под утро город Пушкин по левому борту, мы свернули на Питерскую кольцевую автодорогу, где причалили к заправочной станции. Я в очередной раз напоил дизелем своего прожорливого коня, а Талисман на пару с Ирэн тем временем изучали окрестные кусты и деревья. В отличие от прошлого раза погода была, мягко говоря, не летная. Холодный ветер, наполненный мелкими каплями дождя вперемешку с редкими снежинками, казалось, выдувал из тела саму жизнь. В то время, пока я стоял около заправочной колонки, придерживая постоянно проскакивающий до отсечки курок пистолета, мне не терпелось поскорее вернуться в прогретый салон Сурфа и накрутить регулировки отопителя до предела. Когда серые цифры на экране колонки остановили свой счет, трясущимися от холода руками я торопливо воткнул пистолет обратно в ее корпус, закрутил крышку горловины бака, и с цокающими друг по другу зубами, влез в машину. Единственным плюсом было то, что эта утренняя прогулка меня взбодрила, и я даже позабыл, что провел за рулем всю ночь.
