• Спортивные профсоюзы. Призванные отстаивать права спортсменов, включая право не подвергаться политическому давлению и политически обусловленным репрессиям.
• Спортивные судебные инстанции. Проще говоря, спортивный суд – самостоятельная структура, не относящаяся к общегражданской судебной системе. У неё нет полномочий садить кого бы то ни было в тюрьму. Она занимается лишь дисциплинарными взысканиями. Суть в том, что делает она это посредством полноценного судебного разбирательства на основании чётко прописанных законов, дабы решения не принималась просто каким-то там чиновником на своё усмотрение. Чиновник обязан заявить в суд, если выявил нарушение спортсменом антидопинговых правил или тому подобное, но сам никаких взыскательных мер принимать не имеет права.
• Уголовная ответственность. В уголовном законодательстве появились новые статьи – за преступную деятельность в спорте. Спортивный суд решает свои задачи, уголовный свои – судит с общегражданских позиций, определяя степень виновности перед обществом и меру наказания для подозреваемых в экономических, коррупционных и иных преступлениях в спортивной сфере. Кстати, ответственность за допинг теперь тоже уголовная. Спорт топ уровня – высокодоходное предприятие, достижение в нём побед нечестными средствами – это и мошенничество, порой на миллионы и даже миллиарды, и жесточайший моральный и финансовый ущерб проигравшим честным спортсменам (а заодно и их спонсорам), и удар по чувствам миллиардов болельщиков. Приравнивать столь масштабные противозаконные деяния к нарушениям административного характера, заслуживающим лишь порицания и дисквалификации, считать их внутренней кухней спортивных лиг – безумие и безнравственность. Правда есть тут и другая сторона. Как мы уже сказали, политическая – спортсмен может быть ложно уличён, или обычный препарат вдруг признают допингом, но не всех, кто принимал его, предупредят – не узнал, не прекратил приём, сам виноват, всё равно будешь расплачиваться по полной. А ещё бывают диверсии, когда запрещённую химию подбрасывают в пищу сопернику. Посему жёсткие уголовные репрессии не применяются при отсутствии стопроцентных доказательств вины, подкреплённых фактами и уликами. Но когда вина доказана, нечестного спортсмена могут и засадить, в том числе и очень надолго.
• Презумпция невиновности. Обнаружение допинг-препаратов в крови само по себе ныне не повод даже для длительной дисквалификации. Следствие должно установить, как они попали в организм подозреваемого, принимал ли он их сам, или их ему тайно подсыпали в пищу, или обманным путём убедили, что они законны, или принудили. К слову, ныне криминалистика столь умела, что установить виновных и невиновных ей чаще всего не составляет труда.
• Упрощение допинг-контроля. Пробы на запрещённые препараты теперь берутся только перед соревнованием и после. И всё. И они не хранятся годами – если ничего не найдено, сразу уничтожаются. Практика борьбы с допингом изначально была введена для защиты здоровья спортсменов. Это не инквизиция, незачем превращать её в охоту на ведьм. Драконовские методы привнесли в неё впоследствии только и именно для того, чтобы получить в спортивной сфере больше власти и рычагов политического влияния. Ныне никаких логических оправданий столь маниакальному слежению за чистотой спорта нет, потому что современные химические анализаторы могут мгновенно отыскать в пробе даже одну молекулу любого химиката. Если что-то запрещенное есть, найдут вмиг, если не нашлось, значит ничего и не было.
