Еще в середине февраля 1997 года министр-координатор польских спецслужб З. Сементковский заявил, что российские спецслужбы готовят провокации, чтобы попытаться помешать Польше вступить в НАТО и ЕС. Упомянул он и С. Гаврилова как человека, связанного с всесильными российскими спецслужбами. В ответ российский МИД выразил недоумение, а польский президент А. Квасьневский потребовал объяснений у З. Сементковского [588]. Аналогичным образом поступили депутаты парламента в отношении премьер-министра страны В. Чимошевича. Они потребовали подробно изложить все, что о «подготовке провокаций» известно правительству.
Слухи о том, что «русская агентура опять зашевелилась», ходили по Варшаве уже давно. Но в середине февраля 1997 года они впервые прозвучали из уст столь высокопоставленного чиновника. З. Семионтковский, который отвечает в кабинете министров за координацию работы национальных спецслужб, заявил в интервью близкой к правительству «Речи Посполитой»: «Цель России — скомпрометировать польскую элиту, выставив ее либо коррумпированной, либо до сих пор преданной своим старым — советским — хозяевам».
Правда, слова З. Сементковского были встречены достаточно холодно и внутри страны: и оппозиция, и власти отозвались в том смысле, что настолько серьезные обвинения хорошо бы доказывать — тогда по ним можно принимать меры. От высказывания министра дистанцировались, в том числе В. Чимошевич и А. Квасьневский.
«Возмутитель спокойствия» объяснился на заседании парламентской комиссии по спецслужбам, — повторив свои обвинения. Ему удалось убедить по крайней мере одно важное лицо: маршал Сейма Ю. Зых посчитал доклад министра «детальным, глубоким и основанным на подлинных материалах». После этого события скандал стал стихать [589].
С новой силой он разгорелся в апреле 1997 года, когда ближайшая помощница президента А. Квасьневского Д. Ванек заявила о том, что «закрытие банка BPG подтверждает заявление министра З. Семионтковского об активном вмешательстве российских спецслужб в польскую политику». Другой бывший польский коммунист — шеф Бюро национальной безопасности М. Сивец заявил российским журналистам в Варшаве, что «в Польше российских шпионов несколько больше, чем предполагают добрососедские отношения. Теперь они, кстати, называют себя аналитиками».
В мае 1997 года в Польше должен был состояться референдум о новой Конституции, а осенью — выборы в парламент. Естественно, что польские левые начали активно искать русских шпионов именно для того, чтобы доказать избирателям, какие они патриоты. Но поскольку дело это чисто внутреннее и ссориться всерьез с Москвой никто не хотел, то, поговорив о русских шпионах, польские министры без остановки начинают рассуждать о добрососедстве и крепнущих связях с Россией. Как, впрочем, и польские оппозиционеры-антикоммунисты из «Солидарности», которые утверждают, что «после победы мы будем искренне дружить с Россией, не то что эти двурушники из бывшей ПОРП, которые, конечно, сами все шпионы» [590].
В том же году в связях с российской разведкой был обвинен сам президент А. Квасьневский. Польские журналисты опубликовали информацию о якобы имевших место контактах президента с резидентом российской разведки В. Алгановым в августе 1994 года, когда оба проводили время в престижном доме отдыха «Cetniew».
Пресс-секретарь президента А. Стырчула представил журналистам убедительные доказательства того, что подобная встреча не могла иметь место, поскольку руководитель страны прервал свой отпуск 1 августа 1994 года в связи с участием в работе комитетов и комиссий польского Сейма, где он возглавлял фракцию SLD — Союза демократических левых сил. А В. Алганов приехал на отдых лишь 5 августа.
Между тем газета «Zycie» под заголовком «Вот доказательство!» поместила снимок, сделанный 1 мая 1987 года. На фото — один из тогдашних лидеров Союза социалистической молодежи А. Квасьневский вместе с В. Алгановым и тогдашним министром внутренних дел Л. Миллером осматривают новое помещение молодежного центра досуга. В редакционном комментарии говорится, что уже тогда А. Квасьневский водил дружбу с первым секретарем советского посольства в Варшаве В. Алгановым.
История о якобы имевших место контактах Квасьневского с Алгановым не нова. Накануне избрания Квасьневского на пост главы государства тогдашний министр внутренних дел А. Мильчановский (никогда не скрывавший своей антипатии к левым силам) обнародовал сообщение о якобы имевших место встречах Квасьневского с Алгановым. Хотя в качестве места встречи тогда называлась Мальорка.
Слова Мильчановского тогда же опровергли сам Алганов и пресс-секретарь СВР РФ Т. Самолис. Однако вследствие начатой А. Мильчановским кампании по дискредитации тогдашнего премьера Ю. Олексы (обвиненного в многолетнем сотрудничестве с советскими, а в дальнейшем и российскими, спецслужбами) глава правительства был вынужден оставить свой пост [591].
