Один из них — российский предприниматель В. Алганов, а второй — М. Захарский. Хотя бизнесом русский разведчик начал заниматься относительно недавно. В 1991–1992 годах работал в качестве офицера КГБ/СВР под «прикрытием» должности первого секретаря посольства России в Польше. Второй — кадровый офицер польской разведки. Международную известность получил после того, как был приговорен к пожизненному заключению в США за похищение чертежей ракеты Patriot. Обменен на американского разведчика, разоблаченного в Восточном Берлине. В 1994 году короткое время занимал пост главы Управления государственной безопасности Польши, после этого был советником главы этого ведомства. Одним из последних указов Л. Валенсы в конце 1995 года М. Захарскому присвоено звание генерала.
Старые знакомые вспоминали не только свою прошлую жизнь, но и касались профессиональной деятельности советского разведчика. В особенности личности агента «Олина», завербованного КГБ в 1982 году и к 1995 году ставшего одним из первых лиц польского государства. Запись разговора, сделанная М. Захарским, была незамедлительно передана им министру внутренних дел Польши.
Прошло несколько месяцев, и поздним вечером 19 декабря 1995 года президент страны Л. Валенса собрал у себя в кабинете высших должностных лиц страны — спикеров обеих палат парламента и председателей трех главных судов страны. Слово взял министр внутренних дел А. Мильчановский. Он сообщил, что в военную прокуратуру направлены материалы, доказывающие существование в высших эшелонах власти сети агентов российских спецслужб, и предложил собравшимся ознакомиться с этими материалами.
В досье на высокопоставленного государственного чиновника, систематически и осознанно передававшего российской разведке сведения и информацию, в том числе и секретную, не было самого главного — имени предателя.
На следующей день частная варшавская радиостанция Radio Zet сообщает, что премьер-министр Олексы обратился к президенту Л. Валенсе с просьбой немедленно созвать Национальный комитет обороны Польши, чтобы «обсудить возникшую в Польше проблему». По имеющимся у Radio Zet неофициальным сведениям, на вечернем заседании министр внутренних дел говорил о конкретном лице. Это агент «Олин», в миру — премьер-министр Польши Ю. Олексы. По тем же неофициальным сведениям, Олексы-«Олин» начал сотрудничать с советской разведкой еще в 1983 году, находясь на партийной работе, и продолжал связь с Москвой вплоть до назначения премьер-министром в 1995 году.
Польские газеты, опубликовавшие сообщения о секретном совещании и обвинениях в адрес премьер-министра, отнеслись к ним весьма скептически. Большинство поляков были убеждены, что Л. Валенса просто пытается отсрочить выезд из президентского дворца: за месяц Валенса дважды пытался опротестовать итоги президентских выборов. Международные агентства поспешили сообщить, что очередной политический скандал в Польше умер, по существу так и не родившись.
Утром того же дня в Москве пресс-секретарь Службы внешней разведки России Т. Самолис дала неожиданно подробное интервью по поводу передачи Radio Zet. Назвав слухи о сотрудничестве Ю. Олексы с российскими спецслужбами «политической провокацией», представитель СВР, к удивлению интервьюировавшего ее польского корреспондента, пускается в подробные объяснения, почему Ю. Олексы никак не мог быть российским агентом. Оказывается, еще в 1949 году советским спецслужбам было категорически запрещено вербовать агентов из числа граждан социалистических стран. В 1953 году это правило было распространено и на членов компартий несоциалистических стран.
По мнению Т. Самолис, эти два факта камня на камне не оставляют от обвинений в адрес Ю. Олексы. Примерно в то же время польские журналисты связываются с представителем ФСБ А. Михайловым. Как и коллега, генерал заявляет, что у польских властей нет оснований для претензий к Олексы. «Я могу твердо заявить, что таких материалов, подтверждающих сотрудничество Олексы с российскими спецслужбами, не существует… Президенту Валенсе будет очень трудно подтвердить что-либо и представить подлинные документы. Никто не подтвердит существование такого сотрудничества».
Представители специальных служб (в том числе и российских) крайне редко соглашаются комментировать слухи о сотрудничестве с ними кого бы то ни было. Можно, например, вспомнить явное нежелание Т. Самолис подтвердить контакты сотрудника ЦРУ О. Эймса с российскими и советскими спецслужбами даже после того, как агент был осужден за шпионаж в пользу СССР и России. Случаи же, когда советские или российские спецслужбы активно отстаивали невиновность лиц, не только не осужденных, но даже еще и не обвиненных в связях с разведкой, бывали крайне редко.
