Иногда дело доходит до «базарной» дискуссии. Например, польская газета «Жиче Варшавы» опубликовала список из 23 российских дипломатов, которые якобы являлись агентами спецслужб. В ответ одно из отечественных изданий написало, что 19 польских сотрудников посольства Польши в России являются шпионами [592].
В марте 1999 года вспыхнул скандал вокруг 15 российских бизнесменов, будто работающих на отечественные спецслужбы, им запретили дальнейшее нахождение на территории Польши. Причины этого шага объяснил вице-премьер, министр внутренних дел и администрации Я. Томашевский, который заявил, что по отношению к группе российских предпринимателей были «определенные возражения Управления охраны государства».
Польский закон об иностранцах, вступивший в силу в декабре 1997 года и нацеленный уже на ту вожделенную эпоху, когда Польша станет полноценным членом западного сообщества, вступив в ЕС и НАТО, «дремал» до той поры, пока не обладавшие дипломатическим статусом представители внешнеторговых российских организаций и российско-польских СП стали обращаться в Воеводское управление в Варшаве за предоставлением вида на временное жительство на территории Польши. По новому закону пребывание и работа в Польше разрешаются только при наличии шестимесячной визы (выдается дважды в год) или Карты временного пребывания на определенный срок (год или два). Для этого надо предоставить огромное количество документов (на каждого члена семьи отдельно), свидетельствующих о благонадежности, финансовой состоятельности, родственных отношениях, прописке и т. д. На рассмотрение отводится 60 дней.
Полученные после двух месяцев ожидания ответы обескуражили полтора десятка российских бизнесменов: им давалось несколько дней на упаковку чемоданов и предписывался незамедлительный выезд из Польши.
Обоснование варшавского воеводы укладывалось в две строчки: «Выражение иностранцу согласия на жительство в Польше на определенное время нарушало бы интересы безопасности польского государства». Копии ответа были направлены Коменданту столичной полиции и Главному коменданту пограничной охраны, а фамилия «нежелательного иностранца» автоматически попадала в «черный список» компьютера.
Обеспокоенность российских учреждений в Польше стала проявляться, когда это явление приняло массовый характер и в российском консульстве стали накапливаться жалобы оказавшихся «неконкурентоспособными» бизнесменов.
По дипломатическим каналам посольство РФ направило польскому МИДу ноту, однако оттуда последовало объяснение, что «эти вопросы находятся в компетенции Министерства внутренних дел и администрации РП». Именно туда и стали направляться обжалования «политотказников». После трехмесячных мытарств разрешение на продолжение работы в Польше получил лишь президент одной из крупнейших компаний по международным перевозкам «Совтрансавто — Польша» [593].
Комиссия польского Сейма по делам спецслужб повторно рассмотрела вопрос о дальнейшем пребывании в Польше группы российских бизнесменов и признала первоначальное решение об отказе им в продлении визы верным. Как выяснили журналисты, решение о их немедленном выезде возникло не вдруг. Три года УОГ «держало их под колпаком», и внимательное наблюдение за бизнесменами привело к выводу, что их деятельность выходила за рамки должностных обязанностей и «не всегда соотносилась с интересами и безопасностью Польши». Свои замечания УОГ уже не раз направляло в соответствующие органы (Министерство внутренних дел и администрации, Погранохрану), но только вступление в силу нового закона об иностранцах позволило все это оформить формально, «без шума и пыли».
Среди попавших в «черный список» оказались представители польско-российского СП «Леда», монтирующего не без коммерческого успеха сельхозмашины из деталей Владимирского тракторного завода, «Тяжпромэкспорта», «Агропромэкспорта» и др. [594]
Этот инцидент — своеобразная прелюдия к тому, что началось в конце апреле того же года. Депутат Сейма от партии «Конфедерация независимой Польши» Т. Карвовский вручил ответственному за исполнение Закона «О проверках» Б. Ниженьскому заявление с просьбой начать расследование по вопросу о сотрудничестве со спецслужбами в отношении премьер-министра страны Е. Бузека. К заявлению были приложены «ряд архивных материалов, а также свидетельские показания лиц, действовавших в подполье вместе с Ежи Бузеком, и материалы, относящиеся к службе безопасности и контрразведки».
В обосновании заявления, которое он зачитал журналистам, говорится: «Впервые с информацией на тему возможных связей Бузека со спецслужбами бывшей ПНР я столкнулся в 1987 году, после ареста деятеля силезской «Солидарности» Яна Гурного, который произошел в присутствии Бузека». «В последующие годы я получал информацию об этих связях, которые могли быть установлены перед выездом Бузека в 1971–1973 годах на учебу в Англию», — отмечается далее в документе.
