В Маранелло команда вернулась совершенно разбитой. Кити быстро осознал, что британцы с их машинами заднемоторной компоновки, передовым дизайном кузовов эпохи покорения космоса, независимыми подвесками с цилиндрическими пружинами, магниевыми колесами и дисковыми тормозами очень скоро отнимут пальму первенства у его фирмы и ее деспотичного лидера. За все годы Феррари в автомобильном бизнесе в его инженерной философии произошла лишь одна значимая перемена: инициированный Лампреди переход на крупнолитражные, безнаддувные двигатели, произошедший почти десятилетием ранее. Но в мозгу Энцо Феррари, как в голове папы римского катехизис, намертво засело убеждение в том, что двигатель — это все, что грубая мощь превосходит все прочие недостатки машины. Разумеется, его гоночные машины не уступят ни грамма мощи своих силовых установок, и так будет еще двадцать лет. Но ненавистные «пауки»-«Cooper’ы» с их нелепыми моторами, собранными из хлама со свалок, и причудливыми, паукообразными формами кузовов уводили автоспорт в совершенно новом направлении, и их стараниями человек, называвший себя дуайеном мира быстрых автомобилей, оказался на обочине прогресса.
Двое англичан-пилотов «Ferrari» становились друг другу все ближе, пока сотрудники завода выбирали, на чью сторону встать, а разные фракции внутри команды пытались снять с себя ответственность. По ходу всех этих маневров Муссо оказался в одиночестве, он страдал от лишнего груза, коим для него был статус главной надежды Италии на возвращение былой славы, и бесконечных напоминаний о собственных недостатках защитника национальной гордости. Стиль его пилотирования стал еще более небрежным и грубым, в нем стало еще сильнее ощущаться присутствие пугающего демона «Коммендаторе», который всегда ожидал более высоких скоростей, новых побед и большей славы для своих красных болидов. Когда американский контингент с Индианаполиса во второй раз прибыл с ежегодным визитом на скоростной овал Монцы для участия в событии, носившем название Race of Two Worlds (Гонка двух миров) — европейские команды бойкотировали ее годом ранее — Муссо появился на старте за рулем истощенной боями «375GP», оснащенной V12 объемом в 4,1 литра, который механики команды извлекли из покореженной машины Де Портаго после аварии. На ней Муссо, скользя на виражах между защитными ограждениями, как марбл по водосточной трубе, установил быстрейшее время в квалификации, сумев развить поражающую воображение скорость в 280 километров в час. По ходу самой гонки Муссо охватила бешеная ярость, но это не помешало убедить сомневающихся в том, что Луиджи готов пожертвовать всем — в том числе и собственной жизнью — ради защиты чести Scuderia и страны, которую он представлял.
Две недели спустя, в Реймсе, он решил предоставить себе небольшой отдых. Уик-энд в приятном и уютном регионе Шампань на северо-востоке Франции не обошелся без традиционного сборища членов гоночного клана. Вдали от скоростных трасс это был узкий кружок ярких и живых, хотя и очень хрупких молодых авантюристов, любивших развлекаться в компании своих жен, подруг и любовниц. Их свиту составляла небольшая группка журналистов, фотографов и прилипал, перемещавшаяся туда-сюда по четырем континентам, на которых проходили крупные гоночные этапы, словно обслуживающий персонал элегантной, купавшейся в роскоши цирковой труппы. Общеизвестным местом, служившим штаб-квартирой для гоночной тусовки на Гран-при Франции, был «Hotel Lion d’Or» в Реймсе, и когда в тот солнечный уик-энд в городе начались тренировочные заезды, шикарная гостиница была переполнена постояльцами: членами команды и их женщинами. Муссо прибыл в сопровождении Фиаммы Брески, а Коллинз, разумеется, привез с собой свою супругу Луизу, которая теперь стала яблоком раздора между Феррари и английским пилотом, некогда ходившим у него в любимчиках.
Феррари решил, что Коллинз теряет хватку. Он безосновательно утверждал, что женитьба молодого человека негативно сказалась на его стремлении побеждать. Ситуацию усугубило решение Коллинза съехать с виллы в Маранелло и поселиться на яхте, пришвартованной в бухте Монте-Карло. Феррари воспринял этот поступок как акт предательства и ответил на это тем, что приказал Тавони исключить Коллинза из команды Формулы-1 и приписать его к болиду «Tipo 156», участвовавшему в заездах второстепенной Формулы-2. Коллинз пришел в ярость, узнав о «понижении в должности». Хоторн, его приятель и единственный член команды, способный составить конкуренцию Vanwall Стирлинга Мосса и Тони Брукса, поддержал его. Двое англичан вновь стали работать тандемом, и Феррари пришлось отступить под их натиском — Коллинз вернулся в первую команду.
