Комната начала наполняться желудочным соком. Для замонийских условий это скорее утешительный исход. И комета разбила королевство вместе со всеми его жителями. И поскольку все они были раздавлены в кашу космическими горными породами, их больше нет в живых. Так заканчивается «Король с четырьмя серебряными ногами», и это, по сути, еще безобидный конец с быстрой, милосердной формой смерти. Замонийские сказки не для нежных душ, мои дорогие.
Расслабьтесь, ребята, может быть, желудочные соки грибной ведьмы безвредны, и Энзель и Крете просто принимают теплую ванну? Ладно, может быть, они и смертельны, но смешаны с обезболивающими химическими веществами, которые обеспечат обоим довольно приятную смерть? Или:
Может быть, им все же удалось освободиться?
Что ж, над последним «может быть» я долго размышлял. Может быть, мне наплевать на замонийские сказочные традиции? Может быть, мне снова оправдать свою репутацию новатора и разрушителя художественных табу? И с каких это пор, во имя демона Темных Гор, меня волнует, что этот бумагомарака Латуда говорит о моей работе? Слышишь, Латуда? Я целенаправленно плюю в твою сторону!{11}
Может быть, им все же удалось освободиться?
Я слышал по слухам об одном атлантическом лживом гладиаторе, который дал своей истории счастливый конец и за это был поднят на руки публикой. Конечно, выступления лживых гладиаторов имеют мало общего с замонийской литературой, но не стоит закрывать глаза на знамения времени.
Предположим, я дам истории счастливый конец — рухнет ли сразу священный дом замонийской литературной истории? Наполнится ли мой кабинет желудочным соком? Расколется ли континент? Погибнет ли Замония? Это был бы, это точно, неслыханный, революционный поступок, на фоне которого даже мифорезовское отклонение померкло бы. И это могло бы быть вознаграждено многочисленными литературными премиями, почетными докторскими степенями и, не в последнюю очередь, высокими тиражами. Стоит ли мне рискнуть? Стоит ли?
Может быть, им все же удалось освободиться?
Ну, посмотрим. Выдвинем ящик с изюмом как можно дальше...
Пространство начало заполняться желудочным соком. Энзель и Крете заметались, пытаясь избежать контакта с шипящей жидкостью.
— Пространство заполняется желудочным соком! — закричал Энзель. — Это конец!
— Мы никогда не вернемся домой, — сказала Крете и схватила руку брата.
— Хоррр! — раздался голос снаружи. И еще раз: — Хоррр! — гораздо громче и угрожающе.
Произошли две вещи. Во-первых: сок перестал прибывать. Во-вторых: раздался глубокий, злобный звук, он шел из-под земли и звучал как гневный ответ.
Затем воцарилась тишина, длиною в три вздоха.
— Хоррр! — крикнул голос снаружи. Раздался мощный удар, словно сталь ударила по дереву. Затем раздался второй треск, и на этот раз ответ снизу был полон ярости и боли.
— Это кричит ведьма! — прошептал Энзель.
