В дверях стоял медведь. Его грязная шерсть, усеянная иголками, едва намекала на то, что когда-то она была золотисто-белокурой. Взгляд был диким, решительным и в то же время пугающим, впечатление усиливалось тем, что радужка его правого глаза была красной, а левого — желтой. Он был одет в изодранную коричневую мешковину, свисавшую до колен, и темный кожаный жилет, а на голове носил один из больших зонтиков шляпочных грибов. В лапах он сжимал тяжелый топор.
Казалось, медведь не обращал внимания на детей. Он поднял топор в приветственном жесте и прорычал громовым голосом:
— Хоррр! Я здесь! Я пришел убить тебя. Готовься к мучительной кончине, проклятая ведьма!
Затем он повернулся к Энзелю и Крете, наклонился к ним и сказал заметно более мягким голосом:
— Привет, детишки! Меня зовут Борис Борис. Я сумасшедший. — Он покрутил пальцем у виска. — Я пришел освободить вас и прикончить ведьму. — Его палец теперь указал на его горло и изобразил горизонтальный разрез.
Затем он выпрямился, зашагал по комнате и огляделся. Стены дрожали, словно в тревожном ожидании.
— Примерно так я себе это и представлял, — тихо проворчал медведь. — Отвратительно.
Он посмотрел вверх и окинул взглядом набитый мешок, свисавший с потолка.
— Ага! Это, должно быть, мешок с бедными душами животных. Все как в моих снах. Хоррр!
Медведь упер кулаки в бока.
— Вам бы сейчас увидеть этот дом снаружи. Он выглядит как один из этих отвратительных войлоков. Только намного больше.
Ведьма опасно застонала и зарычала, но медведь не обратил на это внимания.
— Послушайте, дети: я Борис, Безумец из Большого Леса. Идиот, который попробовал ведьминых грибов. Кстати, на вкус они были не так уж и плохи, но последствия… ну, проехали. Мы уже встречались, при довольно неблагоприятных обстоятельствах. Помните выдолбленное дерево? Существо со множеством голосов? Это был я.
Энзель и Крете переглянулись с широко раскрытыми глазами. Медведь снял шляпу. Он с отвращением посмотрел на нее, а затем бросил на пол.
— Извините за несколько аппетитный головной убор, но ведьмины грибы случайно моего размера. В лесу нужно защищаться, там есть коварный клещ, который может передать энцефалит. А у меня и так хватает проблем с моим мозговым ящиком.
Он трижды постучал костяшкой пальца по черепу.
Энзель задумался, действительно ли существует этот медведь. Он вспомнил принца Хладнокровного, Лиственного волка, Таинственных лесничих, клецки, дом. И вот теперь — сумасшедший медведь. Может, он сейчас превратится в кухонный стул. Или в шляпочный гриб. В этом лесу нельзя было ни на что положиться.
Борис Борис с пониманием посмотрел на Энзеля и положил ему лапу на плечо.
— Я знаю, что ты сейчас думаешь, мой мальчик. Галлюцинации. Здесь, в лесу, это большая тема. Но я могу тебя успокоить: у меня
Энзель не был в этом до конца уверен.
— Дело в том, что этот дом — не дом, а… ну, честно говоря, я и сам толком не знаю. Но нам всем будет проще, если мы будем называть его «Ведьма». — Медведь подбирал слова. — Она… ну, скажем так, нечто, что растет под землей в Большом Лесу. Она умеет создавать дурные сны. Она убивает животных леса своим пением. Она похищает их души, и я боюсь, что она ими питается. Это ясно. Чего я не знаю, так это того, откуда она взялась.
— Она прилетела с другой планеты, — пояснил Энзель.
— Она прилетела с другой планеты? Откуда ты это знаешь?
— Я, э-э, когда-то был метеоритом и летал в космосе, и э-э…
Энзель запнулся.
— Ты когда-то был метеоритом? — Борис широко ухмыльнулся. — А я-то думал, это
Энзель покраснел.
Медведь резко развернулся и закричал на стены:
— Слышишь, ведьма? Я наконец-то здесь! Годами я брожу по твоему проклятому лесу, чтобы отомстить тебе! И каждый раз ты водила меня за нос. Но в своей жадности до детей ты забыла обо мне, верно? И теперь я здесь, чтобы прикончить тебя.
Борис Борис замахнулся топором и с силой ударил им в пол. Ведьма завизжала, все пришло в движение. Энзель и Крете кувыркались, желудочный сок обжигал им руки и ноги.
Медведь снова повернулся к детям:
— Я знаю, я сумасшедший, и это уже не изменить. Иногда я часами думаю задом наперед, и я несу чушь, и мои руки живут своей жизнью. Но я не опасен для общества, честно. Я имею в виду, я же не хожу с топором и не убиваю людей или что-то в этом роде.
Медведь снова взмахнул топором и вонзил его в противоположную стену.
— Я научился жить со своими ограничениями. Хоррр! Хоррр! — кричал он, снова и снова вбивая лезвие топора в стены.
Крете заметила, что дверь снова зарастает.
— Мне кажется, нам лучше уйти сейчас. Дверь снова зарастает, — крикнула она Борису Борису.
Медведь наклонился к ней, подмигнул и заговорщицки прошептал:
— Это часть секретного плана.
Затем он снова принялся за свою ужасную работу.
Крете повернулась к брату.
— Нам нужно уходить, пока дверь еще открыта.
— Но у него есть секретный план, — ответил Энзель.
Крете понизила голос:
