Хлеб. Ноздреватый, крошащийся. Нож режет его. Руки продавца взвешивают кусок, нож отрезает лишнее. Положенный паек, как алмаз на три тысячи двести каратов, бережно поступает в тощие руки очередного блокадника. Шилов стоит в очереди в булочной. Следует страшная сцена, как парнишка лет двенадцати хватает с весов небольшой довесок и тут же, на глазах у оцепеневшей очереди, кидает себе в рот. К нему бросаются, бьют, Шилов пытается спасти его от побоев, увещевает озверевших от голода блокадников, и те прекращают избиение.
В Летнем саду зимой гуляют Шилов и Ирина, поражаются тому, что запас дров в Ленинграде иссяк, но ни у кого не поднимается рука срубить деревья, помнящие Петра, знавшие Пушкина... Люди предпочитают умереть от холода, чем поднять руку на национальную святыню. Народ, способный на такое, бессмертен. Шилов рассказывает про Лялю Пулемет, как приходили ее сослуживцы морпехи, от которых все и узнали о ее смешном прозвище. Ира ревниво спрашивает, что у Шилова с этой Лялей, Шилов обижается. Ира сообщает, что ее эвакуируют:
— Так что, Шилов, можешь и дальше восхищаться всякими там Лялями.
В сущности, тут начинается новая завязка фильма: жену эвакуируют, Роза тоже уже отправилась в эвакуацию вместе со своим театром, Шилов остается в голодном городе. Внимание переключается на смешную и трогательную Лялю Пулемет, она старается быстрее пойти на поправку, ухаживает за другими ранеными и постоянно что-то говорит смешное и остроумное. Называет всех братишками.
— Эх, братишка доктор, выписывай, да поскорее. Хочу восьмое марта в родном батальоне встречать.
— Ну уж нет, нам без нашего Пулеметика скучно будет. Понятно, братишка?
— Вот возьму и сбегу от вас без спросу!
Энгель уже начала разбинтовывать танкиста Коногонова с обожженным лицом. Шилов подходит, принимает участие. Постепенно открывается лицо, и это лицо — режиссера Эола Незримова. Видны ожоги, но не ужасающие. Ляля Пулемет стоит рядом, ей интересно. Она тараторит:
— А ничего мордашка. Я думала, хуже получится. Не дрейфь, танкист, будут тебя девушки целовать.
— А я их, — радуется Коногонов. — Хочешь, тебя первую?
— Здрасьте вам! А цветы? А шампанское? А прогулки под луной? Какой быстрый! Видали, доктор, такого?
— А что, вы пара, — смеется Энгель. — Вместе и выписываться будете.
Из гостиницы, где обрел свою смерть Есенин, переехали в съемную квартиру. Оно оказалось и дешевле, экономия для бюджета картины. Марта бегала по магазинам и готовила домашнюю еду. Незримов очень быстро признал, что ему еще ни с кем не было так хорошо, как с этой стройной, пружинистой девушкой, всегда в движении, не унывающей. Она даже и не заикалась о том, чтобы ушел от жены и женился на ней. И оттого все больше хотелось ему уйти от жены и жениться на ней. Но он пока продолжал играть в Элфи, дурацкого парня из пустячного фильма, получившего в Каннах приз жюри. Только тот считал себя неуловимым для брачных уз, а Незримов просто полагал, что всему свое время. А как выяснится вскоре, тем самым оттягивал наступление жестокой блокады, которую ему организует Ника-клубника по всем правилам военного дела.
У бойца Назарова такие ранения, что надо годами разрабатывать руки. Сбылась мечта — на его роль Незримову удалось затащить Вячеслава Тихонова, чья подводная лодка наконец выплыла из океана «Войны и мира», и в этом году Славу задействовали только в озвучке Печорина, которого в «Герое нашего времени» у Ростоцкого играл Володя Ивашов. Его тоже Незримов мечтал снова затащить к себе.
Вернуться на фронт Назарову уже не грозит, но он утверждает, что разработает руку по методике, о которой прочитал в газете, и снова будет бить фрицев. Шилов спрашивает Николаева, почему давно не приходит на работу Энгель, и отправляется ее навестить.
На стене фотография Энгель, где Раневская молодая, счастливая. А в квартире мрачно, кто-то лежит на кровати, полностью укрытый одеялом. На другой кровати Эмма, жена сына, а сын Борис только что открыл дверь Шилову, врет, что мама приболела, долго не впускает, но Шилов решительно входит в квартиру и обнаруживает под одеялом мертвую Энгель. Эмма и Борис умоляют его никому не рассказывать, что они уже много дней получают вместо умершей ее паек. И пока до весны в квартире будет холодно... Шилов печально смотрит на мертвое лицо Энгель, накрывает его одеялом и медленно покидает квартиру, выходит на лестничную площадку, скорбно спускается по ступенькам, в ужасе бормочет:
— Санаторий...
Когда снимали эту сцену, Раневская материлась:
— Что-то я у вас быстро окочурилась. Всего несколько фраз за весь фильм — и нате-здрасьте. Главное, что мне даете сыграть, так это долбаную покойницу. Да и то эту старую потаскуху выдают за живую.
И во время одного из дублей, когда Жжёнов дотрагивается до ее щеки, она щелкнула зубами, как бы целясь укусить его за палец.
— Ну Фаина Георгиевна!
— Ладно, ладно, больше не буду. Простите старую грешницу. Конечно же юмор тут не уместен.
