— Ну что ты как маленькая! У тебя диссертация. Дачу решили строить. Я новую машину покупать буду. И в кои веки начали в отпуск красиво ездить, как люди.
— Быстряков! Я в пятый раз на аборт не пойду.
Водитель такси слышит их разговор и крякает.
— Тише ты!.. — пуще прежнего злится Быстряков.
— Я твердо решила, — еще громче объявляет Татьяна.
Они входят в квартиру, и Быстряков орет:
— Она решила! В семье муж все решает, заруби себе на носу! Му-уж!
Ссориться у Миронова и Градовой получалось великолепно. Недавно у них родилась дочка Машенька, и почему-то после этого недавняя любовь полетела под откос. Незримов знал, что они уже не живут вместе, хотел на съемках вернуть их друг другу, а вышло еще хуже — они ссорились на экране и потом сердито разъезжались с «Мосфильма» в разные стороны.
— И сколько уже? — нервно спрашивает Быстряков.
— Восемь недель.
— Это ж сколько в месяцах получается?.. Апрель, май, июнь, июль, август... В декабре? А Новый год в Карловых Варах?
— Карловы Вары подождут.
Но дальше Быстряков дожимает, Татьяна все-таки делает аборт и становится бесплодной. В семье бесконечные ссоры.
Солнечный летний вечер. По дороге мчится БМВ цвета металлик, весь сверкает в лучах заката. За рулем сидит сияющий Быстряков. Он на верху блаженства. Такое впечатление, будто он тоже новенький, только что с конвейера. В салоне на полную громкость играет «Квин»: «Я влюблен в свою тачку», — и Быстряков самозабвенно подпевает:
— I’m in love with my ca-a-a-ar.
Эта песня только что вышла в альбоме «Вечер в опере», который в Англии имел бешеный успех, а у нас его еще не слыхали, им владели только такие фанаты западной музыки, как Володя Ильинский, который и предоставил музон, благо тогда СССР не имел конвенции по поводу использования музыки и трепал ее как хотел. А БМВ на денек позаимствовали у Володи Высоцкого, он привез его из своего мариновладиевского буржуазного рая.
Дома Татьяна с матерью смотрят по телевизору войну во Вьетнаме. Татьяна тяжело вздыхает:
— Одни воюют, убивают людей, другие рожают новых и растят. Мы не воюем и не рожаем. Зачем мы живем?
— Перестань, Танька! — возмущается играющая мать Татьяны Мария Миронова, она же мать исполнителя роли Быстрякова. — Вспомни, как нам всем говорил твой отец: «Выше нос, Носовы!»
— Я теперь Быстрякова, а не Носова.
— На участке нашем уже фундамент заканчивают. К концу лета дачка в общих чертах готова будет.
— Пропади она пропадом, ваша дачка!
— Танька! Тьфу на тебя!
Звонит телефон. Мать подходит, берет трубку:
— Аллё! Зачем? Ну хорошо, идем. Олег твой из телефонной будки звонит. Просит нас на балкон выйти.
— Это еще зачем?
— Не знаю. Идем же!
— О господи!..
Они выходят на балкон, смотрят вниз и видят, как по двору делает круги на своем БМВ Быстряков. Сам он высунулся из окна и машет им рукой.
— Ух ты! Вот это тачка! — Мать приветливо машет рукой зятю. Смотрит на дочь. У той лицо каменное:
— Да провалитесь вы со своей дачкой и со своей тачкой!
Сердито уходит с балкона. Так же сердито Градова уезжала домой одна после окончания съемок.
Доброе летнее солнце. На даче Быстряковых вовсю идет работа. Добротный кирпичный дом снаружи уже готов, рабочие кладут крышу. Татьяна выходит из деревянной времянки и смотрит, как ее мать руководит действиями рабочих:
— Да не ровно! Ох, зла с вами не хватает! Не ровно же, говорю вам!
— Мам, ты бы отдохнула. Не дай бог, надорвешься на этом строительстве.
На своем шикарном БМВ к участку подъезжает Миронов, выходит из машины, достает из нее два огромных баула, тащит во времянку, по пути останавливается, чтобы обнять и поцеловать жену.
— Товарищ главнокомандующий, все ваши задания выполнены. Все привез, что по твоему списку.
— У нас вон Марья Федоровна главнокомандующий. Я тут так только, писарь.
— Как двигается диссертация?
— К стадии завершения.
— Умница ты моя! Вот это, я понимаю, боевой настрой! Ну, дай, дай еще поцелую!
Тем временем в детском доме Муравьева беседует с девятилетней Ликой Тестовской, вечно грустной девочкой, о том, что на жизнь надо смотреть веселее, потому что жизнь сама по себе счастье, сколько детей вообще по разным причинам не рождаются, или умирают в раннем возрасте, или болеют, а у Лики здоровье хорошее и талантами Бог не обидел...
Быстряковы сидят в речном кораблике, плывущем по Сене, смотрят во все глаза на проплывающие мимо ярко освещенные здания. Выплывает остров Сите, собор Парижской Богоматери.
— Вон он! Нотр-Дам де Пари! Красотища какая! Танюша!
— Да, красиво.
— А ты говорила: «Ну его, этот Париж!»
— Ты сам знаешь, почему я так говорила. — Татьяна долго смотрит на красоты Парижа, проплывающие вдоль борта кораблика. — Красиво. А что толку...
Кораблик снимали на Москве-реке, а виды французской столицы умело наложили, скомбинировав съемку.
Номер гостиницы. Ночь. Быстряковы лежат под одеялом, на столике горит в стеклянном шаре свеча. Олег счастлив.
