О да, это было удивительное время, когда он в течение целого года снимал «Муравейник»! Он носился по всему миру, как и полагается богу ветра Эолу, успевая и работать, и обласкивать жену, и вовсю заниматься с Толиком. Осенью начал снимать «Осень», второй эпизод, с Лановым и Купченко, но, вернувшись под вечер усталый на дачу, жарил шашлыки или запекал на углях рыбу, кормил свою семью, в которой наконец-то появился ребенок, а утром еще успевал сходить с Мартой и Толиком по грибы, коих в тот год уродилось видимо-невидимо; только отошли белые и подберезовики, как прямо с начала сентября посыпались опята, каждый пень выглядел как клиент, пришедший подстричься в парикмахерскую, и Незримов изображал из себя ловкого цирюльника, ножницами стригущего пням шевелюры. Несколько раз видели зайца, приводившего Толика в полнейший восторг.
— Его надо изловить, и пусть с нами живет.
Потомок богов клеил с Толиком модели танков и самолетов, покупая сразу же, как только в продажу поступала очередная коробка с частями, красками и клеем, источающим изумительный запах эфира. Втроем они играли в бегалки — так Толик наименовал настольные игры, где по разноцветным кружочкам с циферками шастают разноцветные фишки и кубик перекатывается, чтобы показать игроку количество ходов по картонному полю с изображением всех похождений Буратино — от полена до прибытия в страну счастья, или девочки Элли — от урагана до возвращения из Изумрудного города, или Старика Хоттабыча — от кувшина, найденного Волькой, до поступления в цирк. И такие бегалки появлялись в продаже не намного реже, чем модели самолетов, кораблей и танков.
Жизнь так бурлила в тот счастливейший год, что Незримова охватывала тоска от необходимости тратить время на сон. А ведь ночью еще полагается услышать несравненные стоны Эоловой Арфы, которую он полюбил еще сильнее, чем раньше, по ней скучал и злился, что она шастает в свой МИД, вместо того чтобы сниматься в его кино.
— Помнится, у Беляева был роман о человеке, научившемся обходиться без сна. Вообще, Беляева я рано или поздно экранизирую что-нибудь. Подумать только: если мы спим хотя бы шесть часов в сутки, то за семьдесят лет, которые в среднем живет сейчас человек, ему приходится отдать сну четвертую часть жизни, то есть семнадцать с половиной лет! О-о-о, боже! Грандиозный кошмар! Какая чудовищная несправедливость!
— Но если б не надо было спать, не было бы кроватей, — благоразумно отвечала Эолова Арфа. — И где бы тогда люди делали детей?
Вторая новелла «Муравейника» начинается с того, как в детдоме мальчики играют в футбол, Вася Гречихин стоит на воротах и пропускает гол. Мальчик постарше отвешивает ему подзатыльник:
— Вали отсюда, Краб! Езжай к своему отцу на Крайний Север!
Лановой и Купченко великолепно сыграли мужа и жену Малышевых, Леонида и Раду, они взяли из детдома Васю Гречихина, его роль досталась воспитаннику Роме Левшину, которого в Кошкином доме дразнили Армяшкой за его черные и большие глаза с неизменной нахалинкой во взгляде. Живой, зажигательный мальчик, Малышевы не нарадуются его артистизму и остроумию, поет, легко заучивает и сыплет стихи, всем интересуется — просто подарок для бездетных! Но в доме начинают пропадать вещи и деньги. Поначалу Леонид и Рада стыдятся подозревать приёмыша, потом вынуждены следить за ним, он подмечает слежку и становится еще более осторожным. Ясно, что ценности не могут пропадать сами по себе, и нет сомнения в том, кто похититель.
— Ужас, Леня, просто ужас какой-то! Все было так хорошо, и вот...
— Да, Радочка... А главное, как он это делает?
— Главное, как он вообще смеет это делать?
Ночью Вася крадется по дому, открывает на столике Рады шкатулку, достает из нее что-то и быстро кладет в рот, глотает, закрывает шкатулку и по-воровски пробирается обратно в свою спальню. Рада не спит, тяжело вздыхает.
Раннее утро. Гречихин крепко спит, а Леонид обшаривает все его вещи. Возвращается в кровать к жене:
— Нету.
— То самое, которое ты мне подарил на первую годовщину свадьбы. С изумрудиком.
— Нету в его вещах нигде.
— Как все это ужасно! И то, что обыскивать приходится.
В школьном туалете Гречихин старательно моет в раковине что-то. Крупным планом — золотое кольцо с изумрудиком. Вася кладет его в карман, нюхает руки, старательно намыливает их, моет, снова нюхает и снова намыливает.
Малышев кладет на полку книжного шкафа пять рублей и отправляется в ванную, бреется электробритвой. Из окна вылетает спичечный коробок, падает в палисаднике.
— Рада, ты не брала отсюда пятерку?
— Нет. Откуда?
— С полки в книжном шкафу.
— Да нет же.
— Странно. Васенька, ты случайно не брал?
— Я? Зачем мне? Я что, Афанасий из «Семи нянек»?
Замечательный фильм Ролана Быкова Малышевы вместе с Васей смотрели в начале новеллы, и Вася очень смеялся.
