Виллих и Энгельс думали, что догонят свою армию в Карлсруэ, но они ошиблись — это случилось раньше. Оказалось, что Брентано не впустил отступающие союзные войска в свою столицу, а предоставил им размещаться в окрестных деревнях.
— Ну, с нами у него этот фокус не пройдет! — зло сверкнул глазами Виллих. — Пусть он размещает в деревнях того, кто бежит от неприятеля, а мы заслужили кое-чего получше.
— Да и не только в этом дело, — отозвался Энгельс. — Присутствие в столице такого надежного революционного отряда, как наш, сейчас было бы весьма желательно.
Однако у въезда в город отряд был встречен сильным вооруженным заслоном: в столицу не пускали. Офицер, командовавший заслоном, достал из кармана бумагу, что-то поискал в ней и сказал:
— Отряд Виллиха? Прекрасно! Вам для размещения и отдыха предназначена деревня Даксланден. О, это настоящий рай!
— Рай? — угрюмо переспросил Виллих. — А где он находится?
— Всего в каком-нибудь часе ходьбы отсюда прямо на запад, по той же дороге, по которой вы шли, только под конец надо взять чуть левее.
— Одним словом, Виллих, — тут же заключил Энгельс, — рай для нашего отряда находится подальше от столицы и поближе к неприятелю. Так решил Брентано.
Но делать было нечего, пришлось вести уставший отряд обратно, на запад. Солдаты чертыхались, ворчали, но шли. Однако через час пути добрели не до деревни Даксланден, а только до поворота к ней. Вся дорога потребовала более полутора часов.
В деревню входили, когда уже начинало смеркаться. Все население высыпало из домов и молча, настороженно смотрело на устало шагающих волонтеров. На лицах многих крестьян застыла нескрываемая враждебность.
— Да, рай, — ни к кому не обращаясь, проговорил Энгельс. — Только в раю и можно увидеть такие ангельские физиономии.
Стали размещаться по домам. Хозяева предоставляли для солдат самые худшие помещения, многие даже не дали соломы, и спать усталым людям предстояло на голом полу. О том, чтобы поесть за счет крестьян, не могло быть и речи, подкреплялись тем, что у кого нашлось. К тому же еще выяснилось, что из четырех колодцев в деревне исправны только два, два других кто-то засыпал, а ведь надо было не только самим умыться и напиться, вода нужна была и для лошадей.
Увидя все это, Виллих сказал Энгельсу, чтобы он написал письмо Брентано, в котором немедленно потребовал бы другие, более достойные отряда квартиры. Энгельс составил письмо в весьма энергичных выражениях. Кончалось оно предупреждением, что если требование не будет выполнено, то завтра утром отряд прибудет в столицу и расквартируется там по своему усмотрению. Виллих подписал письмо и тотчас отправил его нарочным. Ждать ответа, конечно, не стали, занялись размещением.
Кое-что из того, что отряду сейчас не хватало, можно было взять в принудительном порядке, но Виллих на это не решился. И, вероятно, правильно сделал: ведь это была первая встреча пфальцской армии с населением союзного Бадена, и надо было сделать все, чтобы встреча не превратилась в ссору.
Уставшие, голодные, злые, многие на голом полу, уснули в эту ночь волонтеры отряда.
Нарочный, посланный с письмом к Брентано, часа через два вернулся без ответа. Ответ не пришел и утром.
В девять часов отряд был построен.
— Что ж, — сказал Энгельс Виллиху, — пора осуществить наше намерение.
— Пора! — ответил Виллих и подал команду к выступлению.
Едва отряд прошагал с полкилометра, как впереди показалась тройка, во весь опор мчащаяся навстречу. Она приблизилась, остановилась, и из богатой коляски вышел сам господин премьер-министр в сопровождении офицера.
Виллих и Энгельс спешились. Брентано торопливо подошел к ним.
— Господа! Здравствуйте! Мне только сегодня утром передали ваше письмо, и я тотчас помчался к вам…
— Это совсем необязательно, — сказал Виллих, отвечая на приветствие. — Вам достаточно было распорядиться, чтобы нам предоставили нужные квартиры.
— Но куда вы направляетесь теперь? — с плохо скрытой тревогой спросил Брентано.
— Мы направляемся, господин премьер-министр, как и писали вам, в Карлсруэ.
— Но, господа, это невозможно. Совершенно исключается!
— Мы участвовали в боях, понесли потери и устали, — мрачнея от слова к слову, сказал Виллих. — К тому же и эту ночь мы, по вашей милости, почти не спали. Мы голодны. Нам требуется хороший отдых. Мы должны привести в порядок свое боевое снаряжение.
— Господа! Слава вашего отряда у всех на устах, и я не допущу, чтобы такой отряд был размещен плохо.
— Вы уже допустили, — отрезал Виллих.
— Это недоразумение! Есть прекрасная деревня Дурлах, не так далеко отсюда, там вы и расположитесь.
— Нет, господин Брентано, мы идем в столицу.
— Столица уже приютила пять тысяч пфальцев. Жители и без того чрезмерно обременены постоем. Нам просто негде разместить еще несколько сот человек. Войдите в мое положение!
— Мы люди скромные, без претензий, — усмехнулся Виллих. — Если не можете разместить нас в домах, предоставьте нам несколько дворцов сбежавших аристократов, ведь они пустуют.
— Да, дворцы пустуют, но они же заперты, на них висят замки!
